Сам ход переговоров в Стамбуле, надо сказать, разительно контрастирует с внешним медийным ажиотажем, жгучим разогревом, который их предваряет и сопровождает. Каждый раз происходит возгонка ничем не обоснованных ожиданий. Отчасти это делается намеренно, отчасти носит спонтанно-инстинктивный характер, просто очень многим искренне хочется какого-то развития сюжета. Контакт делегаций раздувшиеся ожидания сбивает, потом все начинается заново.

Каков итог второй встречи? Наиболее очевидное: процесс продолжается, ни одна из сторон не заинтересована в том, чтобы его прерывать. Театральные жесты, а они присущи украинской политической культуре, тут не приветствуются. Причин, вероятно, две.

Первая – за переговорным столом незримо присутствует Дональд Трамп, отношения с которым по-разному, но важны для обеих сторон. Так уж получилось, что именно он стал третьим обязательным участником попыток перевести конфликт в другую стадию. Трамп хочет видеть переговорный процесс. Ну пусть видит, и Москва, и Киев готовы создавать такую картину.

Вторая – наличие такого солидного и вполне статусного канала понадобится, когда изменятся обстоятельства. А они могут меняться, и тогда потребуется уже содержательный разговор. Обе стороны это понимают, хотя, естественно, надеются на перемены противоположного характера.

О сути противоречий, "первопричинах конфликта", как формулирует Москва, речи сейчас не идет. Как видно из результатов обоих раундов, обсуждаются вопросы, которые можно решить, этой самой сути не затрагивая. Это важно и позитивно, правильно с гуманитарной точки зрения, но не имеет отношения к теме урегулирования как такового.

Создает ли это некую атмосферу взаимного понимания участников переговоров? Возможно, даже вероятно. И может пригодится потом, когда дойдет до сущностного разговора. Меняет ли такое атмосферу между Россией и Украиной в целом, приближает позиции сторон друг к другу? Нет.

Резонный вопрос – имеет ли смысл обмен меморандумами, которые заведомо несовместимы? Ведь обнародованные документы Москвы и Киева противоположны. Да, имеет, потому что, с точки зрения возможной дипломатии (содержательной), четкое изложение требований, очерчивание поля дискуссии лучше, чем спекуляции в духе "стратегической неопределенности". На данный момент точки пересечения отсутствуют, но обстоятельства, как уже сказано, имеют свойство меняться.

Происходить это может и будет прежде всего в результате боевых действий. Они расширяются – и по территориальному охвату, и по характеру применяемых средств/тактик. У каждой из сторон есть свои преимущества, которые они будут использовать и впредь. Завершения вооруженного противостояния не ожидается.

Сейчас следует ожидать военно-технического ответа России на удары по мостам и базам 1 июня. Ответа, надо думать, крупного, соответствующего замаху противника. Поскольку в игре есть еще, как минимум, третий участник (США), а сама задача многосоставная (ответ не только Украине, но и остальным, и он неодинаков в зависимости от адресата), действия России следует с ней соразмерить. И это не станет концом переговорного процесса.