Сегодня, как трубит Heritage, демография в США сломана. Рождаемость устойчиво ниже уровня простого воспроизводства, численность населения поддерживается миграцией, браки заключаются позже или не заключаются вовсе, доля рождённых вне брака детей высока. Поскольку эти же проблемы есть и в России, тем интереснее наблюдения авторов.

Одно из них: в США наблюдается социальная стратификация брака. Брак сохраняется преимущественно у более обеспеченных и образованных групп, тогда как в низкодоходных слоях растёт нестабильность семейных форм. Отмечена роль культурного сдвига в сторону индивидуализма, сексуальной революции, приоритета самореализации над родительством. Авторы считают это фундаментальным идеологическим поворотом последних десятилетий.

Причины кризиса (в американском понимании) Heritage полагает следующими. Программы социальной помощи, по мнению авторов доклада, создали в США финансовую невыгодность вступления в брак для малообеспеченных. Либерализация разводов снизила институциональные барьеры для распада семьи. Произошли культурная деконструкция традиционного брака и ослабление нормы брака как базового института. Есть и чисто экономические барьеры (они признаются, но не являются центральными в аргументации): стоимость жилья, ухода за детьми, нестабильность занятости.

Соответственно, предлагается переработать пособия, налоговые льготы для семей и бонусы за рождение детей, пересмотреть поддержку домохозяйств с одним работающим родителем. А также провести комплексную регуляторную переоценку с предложением того, чтобы любая федеральная норма оценивалась через «семейную призму». Предлагается и реформа культурной повестки с восстановлением нормы брака.

 
Как видно, во многом США идут по российскому пути, хотя бы в части материнского капитала и попыток запуска того, что у нас называлось бы «нацпроект «Демография». Однако у Heritage есть очевидное нарушение иерархии факторов — что стоило бы учесть и нам.
Так, авторы исходят из предпосылки, что культура идёт перед экономикой, изменение ценностей первично, а материальные условия — вторичны. Но их же собственные заявления говорят о том, что данные по бракам показывают прямую корреляцию между обеспеченностью и желанием вступать в брак, причём экономическая нестабильность снижает готовность к долгосрочным обязательствам. Особенно критичным является рост стоимости жилья и образовательных долгов, нестабильная занятость мужчин 20–35 лет, деиндустриализация ряда регионов.

 
Современная экономика предполагает высокую мобильность и стоимость жизни, длительный рабочий день, высокий износ, высокую конкуренцию и слабую предсказуемость. Брак же — институт долгосрочный, часто в виде контракта, который, говоря подходящими терминами, является высокорисковым в описанных условиях.

Да, ряд налоговых льгот работают на средний класс. Однако они почти не решают проблему неуверенности в будущем или отсутствия карьерной траектории. Демография и брак сильнее реагируют на структурную стабильность, чем на разовые стимулы. Поэтому без экономической трансформации, которая обеспечит экономическую базу для семьи — с гарантированной стабильностью хотя бы на 10–15 ближайших лет — изменение культурного образа брака даст в лучшем случае небольшой эффект.