Седьмые сутки подряд Ленинградская область подвергается массированным атакам беспилотников. Цель – крупнейшие нефтеналивные порты Балтики: Усть‑Луга и Приморск. В ночь на 31 марта над регионом сбито 38 дронов. На этот раз не обошлось без повреждений терминалов, также ранены три человека, включая двоих детей. По данным Минобороны, всего за ночь уничтожено 92 беспилотника над восемью регионами России.

Главная интрига этих атак – не только в их системности, но и в маршруте. Большинство экспертов сходятся во мнении, что украинские дроны заходят к портам через воздушное пространство стран Прибалтики и Польши, используя небо НАТО в обход белорусской ПВО. Это ставит перед российскими военными новые вызовы: как защитить тыловую инфраструктуру, когда противник действует с территории альянса?

Корреспондент "Российской газеты" поговорил с двумя военными экспертами – капитаном 1‑го ранга запаса Василием Дандыкиным и специалистом по беспилотным системам Денисом Федутиновым, чтобы разобраться, что представляют собой дроны FP‑1, почему они прорываются и какие уроки из этого следует извлечь.

Основным средством поражения в этих атаках, по данным источников, стал беспилотник FP‑1, разработанный украинской компанией Fire Point из Киева. Денис Федутинов, эксперт по БПЛА, поясняет техническую суть аппарата:

"FP‑1 – это беспилотник самолетного типа, выполненный по двухбалочной схеме с высокорасположенным крылом и хвостовым оперением в виде перевернутой "V". Эта разработка велась с 2022 года, и компания известна и другими изделиями, включая крылатую ракету FP‑5 Flamingo".

Что касается дальности, источники называют цифры от 1200 до 1600 километров. Федутинов объясняет расхождения:

"Здесь возможны два варианта. Первый – большая дальность достигается за счет боевой части меньшей массы: выигрываем в одном, проигрываем в другом. Второй – разработчики могли доработать аппарат по результатам применения, обеспечив более высокие характеристики за счет конструктивных изменений или оптимизации режимов работы двигателя".

Масса боевой части варьируется от 50 до 120 килограммов. Чем именно снаряжают эти дроны?

Федутинов обращает внимание на прагматичный подход:

"Беспилотники-камикадзе большой размерности, подобные FP‑1, часто снаряжаются штатными авиационными средствами поражения. Это позволяет ускорить и удешевить процесс за счет использования старых неуправляемых авиабомб, которые обычно имеются в значительных количествах на складах хранения".

Василий Дандыкин, оценивая технический уровень FP‑1, подчеркивает, что его эффективность определяется не сложностью, а правильным балансом характеристик:

"Все это говорит о том, что перед нами серьезное изделие. За ним стоит работа западных производителей. Это не какая‑то кустарщина".

Главная военно-политическая сенсация последних дней – маршрут дронов. По данным телеграм-каналов, БПЛА заходят к портам Ленобласти через воздушное пространство Литвы, Латвии, Эстонии, а иногда и Финляндии. Денис Федутинов делает смелое, но логичное предположение:

"Рискну предположить, что места старта этих беспилотников могут находиться непосредственно на территории стран Балтии. Это существенно увеличило бы вероятность поражения целей за счет сокращения маршрута и уменьшения его протяженности над российской территорией. Информация о "пролете через территорию" – не более чем фигура речи, маскирующая реальное положение дел. И если это было сделано именно так, то сделано с одобрения властей задействованных стран, если не при их содействии".

Василий Дандыкин рассматривает ситуацию с точки зрения международного права и безопасности:

"Это очень тревожная ситуация. Беспилотники летят через литовскую, латышскую, эстонскую территории, и их не сбивают. Это уже казус белли, потому что они реально участвуют в нападении на нашу территорию. Латвия вызвала нашего посла из‑за упавшего дрона, но сама пропускает чужие аппараты. Наглость не знает границ".

При этом эксперт отмечает, что среди прибалтийских соседей есть нюансы: "Финны, кстати, на редкость ведут себя гораздо сдержаннее, нежели Эстония, Латвия и Литва".

Удары по Усть‑Луге и Приморску – не случайность. Эти порты обеспечивают значительную долю экспорта российской нефти и нефтепродуктов. Дандыкин объясняет, почему они стали целью:

"Если сложить объемы Усть‑Луги и Приморска, это где‑то половина того, что мы отправляем на юге. Но там тоже враг наносит удары – Новороссийск. Реально это очень серьезно, особенно с учетом конъюнктуры, которая сложилась на Ближнем Востоке, в районе Персидского залива. Они бьют именно по этому направлению, чтобы уменьшить доходы нашей экономики".

Эксперт убежден, что за этими атаками стоит не только Киев:

"Это не только киевские. Киев тут сбоку припеку. Там работают те, кто им дает деньги. Это глобальная тема. Если бы не было Запада, киевский режим мог бы что угодно говорить, но Украина – страна‑содержанка. Зеленскому дают все полномочия для этого. Прежде всего Британия, Германия, Европа".

Один из ключевых вопросов, возникших после серии атак: почему наши средства ПВО не могут полностью закрыть небо над Финским заливом? Дандыкин предлагает комплексный взгляд:

"Надо укрепить средства противовоздушной обороны – мобильные системы, которые сбивают цели. Об этом уже говорили и резервисты призывали. Это объекты государственной важности, даже если они в частных руках".

Что касается роли Военно‑морского флота, эксперт напоминает о его возможностях:

"ВМФ может сопровождать танкеры – как до Гибралтара боевой корабль сопровождал танкер, который шел на Кубу. Здесь же – противовоздушная оборона. Корабельные средства, в том числе и те, что в Кронштадте, могут поражать цели. Вообще надо бить непосредственно. Но дело в том, что все производства беспилотников сейчас выведены на Запад. Они поставляют, работают в поте лица – и чехи, и немцы, и британцы, и все прочие. Там тоже не дураки сидят, особенно когда речь идет о пакостях для нашей родины".

На вопрос о возможном повторении сценария Черного моря – применения морских дронов (БЭКов) – на Балтике Дандыкин отвечает:

"Я думаю, попытаются. Вполне вероятно. Балтика – это море с островами, проливами, там много чего. Поэтому могут. Пусть Балтийскому флоту будет работа".

При этом он не исключает и более жестких мер, вплоть до минирования подходов, но замечает:

"Если перекрывать средствами ПВО – можно, а если минировать, как это финны с немцами сделали, – это другая ситуация".

Дандыкин уверен, что российские средства ПВО работают эффективно, но не могут обеспечить стопроцентную защиту:

"Если бы они все попадали, вы представляете, что было бы? Конечно, их уничтожают. Я думаю, что наша ПВО гораздо эффективнее, чем ПВО Израиля и Америки в районе того конфликта, который сейчас наблюдаем в Персидском заливе. Но когда речь идет о топливе, нефти – это очень серьезно. Это не удары по какому‑нибудь гражданскому дому".

Федутинов добавляет, что навигационные системы современных БПЛА делают их живучими:

"Для обеспечения наибольшей точности используются технические решения, опирающиеся одновременно на различные виды навигационных данных. Это может быть сочетание инерциальной навигационной системы, глобальных навигационных спутниковых систем, а также альтернативных методов, связанных с анализом подстилающей поверхности или сигналов радиоисточников с известными координатами".

Семь дней подряд украинские дроны атакуют ключевую портовую инфраструктуру на Балтике, используя воздушное пространство стран НАТО. Это не просто эскалация ударов вглубь российской территории, а новый уровень гибридной войны, где западные союзники Украины все меньше скрывают свое прямое участие.

Как отмечает Василий Дандыкин, "надо делать все, чтобы это прекратилось". Вопрос в том, какие инструменты будут задействованы: наращивание группировки ПВО в регионе, дипломатическое давление на Прибалтику или асимметричные ответы. Федутинов подчеркивает, что технология FP‑1 уже отработана, и теперь Украина вместе с западными партнерами пытается сделать такие атаки системными.

Главный урок, который эксперты видят в происходящем: современная война все больше стирает границы между фронтом и тылом. И защита стратегических объектов требует не только мощных систем ПВО, но и политической решимости пресечь использование территории НАТО для атак на Россию. Иначе через несколько дней мы можем увидеть не только поврежденный порт, но и новый виток эскалации, к которому никто не готов.