В ходе обсуждения различных тем президент Трамп ясно дал понять, что именно он будет определять границы своих полномочий, а не международное право или договоры.

В среду вечером президент Трамп заявил, что его власть как главнокомандующего ограничена только его «собственной моралью», проигнорировав международное право и другие факторы, ограничивающие его способность использовать военную мощь для нанесения ударов, вторжения или принуждения государств по всему миру.

Отвечая на вопрос The New York Times о том, есть ли какие-​либо ограничения для его глобального влияния, Трамп сказал: «Да, есть кое-​что. Моя собственная мораль. Мой собственный разум. Это единственное, что может меня остановить».

«Мне не нужно международное право, — добавил он. — Я не хочу причинять людям боль».

На вопрос о том, должна ли его администрация соблюдать международное право, Трамп ответил: «Да, должна». Но он ясно дал понять, что сам будет решать, применимы ли эти ограничения к Соединённым Штатам.

«Это зависит от того, как вы определяете международное право», — сказал он.

Заявление мистера Трампа о том, что он может использовать любые инструменты военной, экономической или политической власти для укрепления американского превосходства, стало самым откровенным признанием его мировоззрения. В его основе лежит идея о том, что решающим фактором в столкновении держав должна быть национальная мощь, а не законы, договоры и конвенции.

Он признал наличие некоторых ограничений внутри страны, несмотря на то, что придерживался максималистской стратегии, наказывая неугодные ему институты, мстя политическим оппонентам и направляя Национальную гвардию в города вопреки возражениям государственных и местных чиновников.

Он ясно дал понять, что использует свою репутацию непредсказуемого человека и готовность быстро прибегать к военным действиям, часто для того, чтобы оказывать давление на другие страны. Во время интервью The Times ему долго звонил президент Колумбии Густаво Петро, который был явно обеспокоен неоднократными угрозами Трампа напасть на страну, как он это сделал с Венесуэлой.

«Что ж, мы в опасности, — сказал мистер Петро в интервью The Times незадолго до звонка. — Потому что угроза реальна. Её создал Трамп».

Телефонный разговор между двумя лидерами, содержание которого не разглашалось, стал примером принудительной дипломатии в действии. Он состоялся всего через несколько часов после того, как Трамп и госсекретарь Марко Рубио вывели США из десятков международных организаций, призванных способствовать многонациональному сотрудничеству.

В беседе с The Times Трамп выглядел более решительным, чем когда-​либо. Он упомянул об успехе своего удара по ядерной программе Ирана — у него на столе стоит модель бомбардировщиков B-2, которые участвовали в этой миссии; о скорости, с которой он в минувшие выходные сверг правительство Венесуэлы; и о своих планах в отношении Гренландии, которая находится под контролем Дании, союзника по НАТО.

На вопрос о том, что для него важнее — получение Гренландии или сохранение НАТО, Трамп не стал отвечать прямо, но признал, что «возможно придётся делать выбор». Он ясно дал понять, что трансатлантический альянс по сути бесполезен без Соединённых Штатов в его основе.

Несмотря на то, что Трамп назвал нормы, сложившиеся после Второй мировой войны, ненужным бременем для сверхдержавы, он отверг идею о том, что лидер Китая Си Цзиньпин или президент России Владимир Путин могут использовать подобную логику во вред Соединённым Штатам. В ходе обсуждения различных тем он ясно дал понять, что, по его мнению, определяющим фактором является мощь США и что предыдущие президенты были слишком осторожны, чтобы использовать её для достижения политического превосходства или национальной выгоды.

Настойчивое требование президента о том, что Гренландия должна стать частью Соединённых Штатов, было ярким примером его мировоззрения.

Недостаточно реализовать право США, предусмотренное договором 1951 года, вновь открыть давно закрытые военные базы на огромной территории, которая является стратегически важным перекрестком для военно-​морских операций США, Европы, Китая и России.

«Право собственности очень важно», — сказал Трамп, с видом магната в сфере недвижимости рассуждая о территории Гренландии, которая в три раза больше Техаса, но с населением менее 60 000 человек. Похоже, он не придал значения тому, что Гренландия находится под контролем близкого союзника по НАТО.

Когда его спросили, зачем ему нужна эта территория, он ответил: «Потому что я чувствую, что это психологически необходимо для успеха. Я думаю, что право собственности даёт вам то, чего вы не можете получить, будь то аренда или договор. Право собственности даёт вам то, чего вы не можете получить, просто подписав документ».

Из разговора стало ясно, что, по мнению Трампа, суверенитет и национальные границы менее важны, чем исключительная роль Соединённых Штатов как защитника Запада.

Он утверждал, что только он, а не два его предшественника, которых он презирал, Джозеф Р. Байден-младший и Барак Обама, оказались способны убедить страны НАТО тратить 5 процентов валового внутреннего продукта на оборону.

(Около 1,5% этой суммы на самом деле предназначено для внутренней инфраструктуры — от электросетей до кибербезопасности, — которая может поддерживать оборону. Цель будет достигнута не ранее 2035 года, через шесть лет после того, как мистер Трамп покинет свой пост).

«Я хочу, чтобы они подтянулись, — сказал он. —Я думаю, что мы всегда будем ладить с Европой, но я хочу, чтобы они подтянулись. Это я заставил их тратить больше, ну, знаете, больше ВВП на НАТО. Но если вы посмотрите на НАТО, то увидите, что Россию совершенно не волнует ни одна другая страна, кроме нас».

Президент добавил: «Я был очень предан Европе. Я хорошо поработал. Если бы не я, Россия сейчас владела бы всей Украиной».

Казалось, его не беспокоило то, что срок действия последнего крупного соглашения о контроле над ядерными вооружениями с Россией истекает через четыре недели, и две крупнейшие ядерные державы мира впервые за полвека смогут неограниченно расширять свои арсеналы.

«Если срок действия истечёт, то истечёт», — сказал он. «Мы просто заключим более выгодное соглашение», — добавил он, настаивая на том, что Китай, у которого самый быстрорастущий арсенал в мире, должен быть включён в любое будущее соглашение.

«Возможно, вам захочется привлечь ещё пару игроков», — сказал Трамп.

Президент, похоже, был столь же оптимистичен в отношении того, что его решение направить силы специального назначения в Каракас для свержения Николаса Мадуро в Венесуэле будет использовано Китаем или Россией. В дни, последовавшие за операцией в Венесуэле, высказывались предположения, что американский прецедент поможет оправдать попытки Китая захватить Тайвань или России — захватить Украину, которую Путин назвал исторической частью Российской империи, существовавшей более десятка веков.

На вопрос о том, не создал ли он прецедент, о котором впоследствии может пожалеть, Трамп ответил, что его взгляд на угрозу, исходящую от Венесуэлы Мадуро, сильно отличается от взгляда Си Цзиньпина на Тайвань.

«Это была реальная угроза», — сказал он о Венесуэле. «Люди не бежали в Китай», — возразил он, повторив своё часто повторяемое утверждение о том, что Мадуро отправлял членов банд в Соединённые Штаты.

Трамп добавил: «У вас не было потока наркотиков в Китай. У вас не было всего того плохого, что было у нас. У вас не было открытых тюрем на Тайване и людей, бегущих в Китай», или, как он сказал позже, преступников и других людей, «бегущих в Россию».

Когда репортёр отметил, что Си Цзиньпин рассматривает Тайвань как сепаратистскую угрозу для Китая, Трамп сказал: «Это его дело, что он будет делать. Но, знаете, я сказал ему, что буду очень недоволен, если он это сделает и я не думаю, что он это сделает. Я надеюсь, что он этого не сделает».

Затем, отвечая на вопрос о том, может ли Си Цзиньпин воспользоваться недавними событиями, чтобы напасть на Тайвань или изолировать его, он предположил, что китайский лидер не осмелится пойти на такой шаг, пока Трамп находится у власти. «Он может сделать это после того, как у нас сменится президент, но я не думаю, что он сделает это при мне», — сказал он.

В четверг, в редкий случай проявления власти Конгресса над военными полномочиями президента, Сенат согласился обсудить резолюцию, направленную на ограничение использования Трампом военной силы в Венесуэле. Сенатор Рэнд Пол, республиканец от штата Кентукки, сказал, что одним из факторов, который, возможно, повлиял на результаты голосования, было заявление президента в интервью в среду о том, что Соединённые Штаты могут оставаться вовлечёнными в дела Венесуэлы в течение многих лет.

Что касается внутренней политики, Трамп заявил, что судьи могут ограничивать его действия в этой сфере — от привлечения Национальной гвардии до введения тарифов — «только при определённых обстоятельствах».

Но он уже обдумывал обходные пути. Он допустил возможность того, что, если Верховный суд отменит его тарифы, введённые в рамках чрезвычайных полномочий, он сможет переформулировать их как лицензионные сборы. И мистер Трамп, который заявил, что был избран для восстановления закона и порядка, повторил, что готов применить Закон о борьбе с мятежом и ввести войска на территорию Соединённых Штатов, а также мобилизовать некоторые подразделения Национальной гвардии, если посчитает это необходимым.

Пока что, он сказал: «Я не чувствую необходимости это делать».

Topmember