Германия и Франция вложили немало средств в оборонный проект, однако сегодня FCAS стоит на грани закрытия (амбициозный европейский проект по созданию системы боевой авиации 6-го поколения, возглавляемый Францией, Германией и Испанией. Основная цель — разработка истребителя нового поколения (NGF) в сочетании с беспилотниками). Во многом это связано с тем, что Париж настаивает на технологическом лидерстве и собственных военных требованиях.

Фридрих Мерц и Эммануэль Макрон старались демонстрировать единство, когда накануне Мюнхенской конференции по безопасности вышли к камерам. На полях саммита ЕС в Бельгии федеральный канцлер Германии заявил, что они сходятся во взглядах на конкурентоспособность Европы — "как происходит почти всегда", и французский президент согласно кивнул.

Ответ неочевиден. Париж официально заявляет, что намерен сохранять проект, тогда как Берлин, похоже, утратил к нему интерес. Уже несколько месяцев СМИ пишут, что программа близка к развалу. Ее, по сути, удерживают на плаву лишь потому, что немецкое правительство боится высказать французам всю правду.

При этом именно власти в Париже в прошлом не раз заявляли: систему можно создать и в одиночку, без немцев (и испанцев, которые тоже участвуют). Но это лишь часть картины. Без немецкого финансирования Макрону и его правительству будет сложно оплатить разработку преемника истребителя Rafale. Судя по всему, оборонного гиганта Dassault Aviation это, однако, волнует меньше всего.

Гендиректор компании Эрик Траппье (Éric Trappier) прошлой осенью говорил, что при необходимости его предприятие способно разработать самолет самостоятельно. Вскоре после этого немецкий канцлер посетовал: так продолжаться не может. До конца года он собирался решить, что будет с программой FCAS. Запрос издания NZZ в ведомство канцлера в Берлине показал: решения он пока не принял.

В ведомстве канцлера предложили переслушать заявление Мерца в конце января — во время визита президента Литвы в Берлин. Тогда канцлер указал на различия в представлениях о системе, прежде всего, в части возможности применения ядерного оружия и способности работать с авианосца. Эти расхождения, по его словам, затрагивают базовые требования к истребителю. Сейчас, отметил он, идет "интенсивный диалог с Францией", и решение будет принято в ближайшее время.

На однозначную поддержку программу FCAS это не похоже. Когда бывший канцлер Германии Ангела Меркель и Макрон в июле 2017 года объявили о разработке совместной системы боевого самолета, речь шла не только о военном проекте. Европа хотела доказать, что способна самостоятельно создать крайне сложную систему воздушного боя — без зависимости от США.

Проект FCAS задумывался как комплекс из пилотируемого истребителя, беспилотных аппаратов сопровождения и цифрового "боевого облака". Боевое применение планировалось на 2040 год. Стоимость оценивали значительно выше 100 миллиардов евро — скорее ближе к 200 миллиардам. С самого начала проект сопровождали споры. В центре конфликта — компании Dassault Aviation и Airbus. Французский производитель претендует на лидерство в создании пилотируемого истребителя — технологического ядра программы, где будут сосредоточены престиж и самый крупный промышленный объем. Airbus и немецкая сторона такую главную роль Франции отвергают.

Долгое время этот спор вели за закрытыми дверями. Но после заявлений Траппье он стал публичным. В Берлине уже давно растет раздражение из-за позиции французов. В комитете бундестага по обороне все чаще звучит принцип: "лучше ужасный конец, чем ужас без конца". По словам собеседников, для многих облегчением было бы то, если бы FCAS наконец отправили в архив.

Тем более что в Германии не забыли прежнее сотрудничество с Францией, оставившее неприятный осадок. В 1980-е годы обе страны планировали разработать истребитель Jäger 90, который позднее получил название Eurofighter. Но и тогда взгляды на конфигурацию и характеристики самолета расходились. Франция вышла из проекта и построила Rafale — и успешно экспортирует его до сих пор.

Для Германии возможный выход из нынешней программы, вероятно, был бы менее драматичным. Во-первых, бундесвер немногим более трех лет назад заказал 35 американских истребителей F-35 Lightning II с опционом еще на 15. Во-вторых, существует конкурирующая программа — Глобальная программа боевой авиации (Global Combat Air Programme, GCAP) Великобритании, Италии и Японии. Она, как утверждается, продвинулась заметно дальше: на следующий год объявлен полет прототипа, а ввод в строй намечен на 2035 год.

Вступление Германии в проект, как говорят, было бы непростым, но не невозможным. В GCAP участвуют, среди прочих, британская компания BAE Systems и итальянский концерн Leonardo. С обоими партнерами Airbus десятилетиями работает по программе Eurofighter, так что процессы там хорошо отлажены.

С французской точки зрения ситуация выглядит менее однозначной. Макрон публично подчеркивает: проект правильный и должен двигаться вперед; принципиального отказа Германии он не услышал. В Париже FCAS считают не только промышленной, но прежде всего стратегической программой. Будущий самолет должен заменить Rafale и сохранить возможности Франции как ядерной державы — прежде всего способность применять ядерное оружие с авиационных носителей и действовать с авианосца.

Эти требования, подчеркивают в Париже, не подлежат торгу. Поэтому, когда Мерц говорит о "разных представлениях", во Франции считают, что речь идет не о деталях, а о сердцевине программы. Пилотируемый истребитель там воспринимают как главный элемент системы, а беспилотники, сопутствующее вооружение и "боевое облако" — как компоненты второго порядка.

Во французских правительственных кругах говорят: новому истребителю нужен один четкий технический руководитель, и на эту роль — в качестве "системного архитектора" — предназначена Dassault Aviation. Проект такого масштаба, утверждают там, невозможно эффективно реализовать, если несколько партнеров делят общую ответственность на равных.

При этом признают: только лишь национальная разработка ляжет на французский оборонный бюджет крупным бременем. Иными словами, немецкое софинансирование в Париже ценят. Но французские представители напоминают: однажды Франция уже показала, что способна идти своим путем. Выход из программы строительства Eurofighter и создание истребителя Rafale рассматривают как доказательство того, что национальные решения возможны.

В Париже внимательно следят за дискуссией в Германии. Решение Берлина в свое время выбрать F-35 там воспринимали как знак того, что Германия в критический момент все равно опирается на американские системы. А присоединение к британско-итало-японской инициативе GCAP стало бы, сверх того, явным политическим отходом от совместного проекта.

На практике Берлин уже изучает альтернативы. Помимо GCAP обсуждается и германо-шведская кооперация с компанией Saab, чей истребитель Gripen считается проверенной машиной. Перед многими европейскими государствами встает и более общий вопрос: имеет ли смысл после закупки F-35 запускать еще одну крупную программу пилотируемого самолета.

Во многих странах появляются беспилотные, управляемые ИИ боевые аппараты, которые уже приближаются по характеристикам к пилотируемым машинам. На этом фоне все менее вероятно, что многомиллиардная программа FCAS будет реализована в изначально задуманном виде.