В начале 1929 года, незадолго до масштабного экономического кризиса, в итоге позволившего прийти к власти нацистам, в Европе была создана ОУН* – Организация украинских националистов*. Ее возглавил Евгений Коновалец – харизматичный вождь «фюрерского» типа, который пользовался в радикальной среде наибольшим авторитетом.

ОУН* не была философским клубом и партией любителей попить чай под разговоры о политике. Она занималась терроризмом. В октябре 1933-го был убит советский консул в тогда еще польском Львове Алексей Майлов. В июне следующего года та же участь постигла польского министра внутренних дел Бронислава Перацкого – и это были только самые резонансные дела.

В украинских националистах в противостоянии с Польшей и СССР видели ситуативных союзников спецслужбы Литвы и Третьего рейха. Организация, которую возглавлял Коновалец, получала деньги и пользовалась услугами по подготовке боевиков. В ОУН* видели то таран, то отряд разведчиков, то фактор политической нестабильности для противника – в зависимости от того, кто и когда смотрел. Позже, в годы Второй мировой войны, оуновцы* будут регулярно пользоваться неразберихой и устраивать то еврейские погромы, то резню поляков, то сожжение Хатыни.

До войны же организация действовала в основном на территории Польши, на Западной Украине. Но Советская Украина тоже была полем деятельности для ОУН* – радикалы активно занимались вербовкой ее жителей.

Структурная уязвимость

Роль одного из таких завербованных играл агент НКВД Павел Судоплатов. Рожденный в Мелитополе, он хорошо знал украинский язык и выдавал себя за разочаровавшегося в советской власти украинца, симпатизирующего националистическим идеям.

В 1935 году Судоплатову с помощью одного из завербованных оуновцев* удалось внедриться в организацию и постепенно пройти все проверки. Коновалец быстро заметил неглупого и исполнительного парня, который постоянно добывал ценные сведения по СССР – а на самом деле «дезу», которую составляли для него в НКВД. Помимо прочего, этот человек отличался безоглядной верностью лично Коновальцу – как думал сам Коновалец. Причем ценность последнего качества в глазах главаря не была вызвана простой блажью и страстью к самоутверждению.

В среде радикальных украинских националистов зрел конфликт «старичков» и «молодняка», и Коновалец, как безоговорочный авторитет, постоянно гасил эти противоречия. Но даже он чувствовал неустойчивость ситуации, ожидая удара с любой из сторон.

И не зря – в 1938 году в Москве было принято решение ликвидировать Коновальца. Информации, которую поставлял Судоплатов и другие агенты, было достаточно, чтобы сделать вывод – если убрать с доски лидера, то в ОУН* начнется грызня. То, что начнется мировая война, всем уже было очевидно. Оуновцев* и их украинский национализм многие могли эффективно использовать против СССР, и организацию надо было ослабить, пока это еще возможно.

Коробка конфет

Коновалец был любителем шоколадных конфет. Причем на абы каких, а дорогих и качественных. Судоплатов быстро это понял и при каждом визите к главарю радовал его коробками с конфетами. Эту страсть и было решено использовать при его ликвидации.

В НКВД задумали заложить бомбу в одну из таких коробок. Но сделать это было не так-то просто. Обычно для детонации использовался часовой механизм, но тикающие конфеты вызвали бы естественное подозрение. Тогда на Лубянке разработали специальный детонатор. Надо было держать коробку вертикально, а потом один раз перевернуть ее, и через полчаса бы раздался взрыв.

23 мая незадолго до полудня Судоплатов смог, используя доверие Коновальца, встретиться с ним в одном из роттердамских ресторанов. Агент, по легенде, работал на одном из советских торговых судов – это, как он объяснял Коновальцу, помогало ему поддерживать контакты по всему миру и добывать информацию. Он использовал как предлог тот факт, что ему нельзя долго отлучаться на берег – но все равно надо встретиться, чтобы обсудить важные вещи. Судоплатов поприветствовал Коновальца, передал ему коробку «конфет», рассказал ему коротко о «деле» и договорился встретиться вечером уже надолго, чтобы обсудить все всерьез.

Все это было сыграно настолько естественно, что не вызывало ни одного вопроса. Это позволило Судоплатову спокойно покинуть ресторан, найти ближайший магазин, купить там новую одежду и шляпу и, изменив таким образом внешность, отправиться на поезде в Париж.

Вскоре раздался взрыв. Судоплатов не успел отойти далеко и слышал его. Это был не громкий «бабах», а относительно тихий хлопок. Сам разведчик в мемуарах сравнил его со звуком лопнувшей шины. Впрочем, силы этого взрыва оказалось достаточно, чтобы разорвать Коновальца на куски.

Судоплатов тем временем спокойно сел на поезд, сошел с него незадолго до бельгийской границы, затем на такси пересек ее и сел на другой поезд уже в Бельгии. К вечеру 450 километров были преодолены. Ночь разведчик провел, гуляя по паркам, сидя на лавочках и в кинотеатре – он избегал отелей, чтобы нигде не регистрироваться. К утру он встретился со связным, чтобы тот смог передать в Москву, что бомба сработала. Дело было сделано.

Смерть Коновальца сказалась на ОУН* именно так, как и рассчитывали на Лубянке. Уважаемый всеми лидер сошел с доски, и за его место началась грызня. Вскрылись все обиды и противоречия. Организация раскололась на бандеровцев и мельниковцев – по фамилиям новых вождей. Украинские националисты принялись враждовать между собой. Это вылилось в кровавую бойню, счет убитых в этой усобице шел на сотни, по некоторым данным – на тысячи.

Вскоре грянула Вторая мировая война. В ее ходе украинские националисты причинили немало вреда, но антагонизм между двумя группировками не давал им развернуться в полную силу. Блестяще организованная операция Судоплатова спасла тысячи, если не десятки тысяч, человек.

*ОУН, Организация украинских националистов – запрещена в России.