«Долина смерти» — это феномен, связанный с бюрократией, когда новые возможности, связанные с инновационными технологиями, финансируемыми министерством обороны США, не материализуются из-за невозможности преодолеть разрыв между разработкой продукта и его внедрением.

Вероятно, причиной создания спецструктуры послужил провал Третьей стратегии компенсации (или возмещения), объявленной бывшим министром обороны США Эштоном Картером еще в 2015 г. А растущая военная мощь Китая вкупе с его технологическими инновациями, а затем и опыт украинского конфликта подстегнул военное сообщество США к пересмотру своей военной политики, включая работу с подрядчиками.

Более года Управление занималось изучением проблем, связанных с существующим разрывом и, похоже, нашло, как их решить. И, наконец, 9 марта Пентагон официально издал инвестиционную стратегию.

В ней отмечается, что, в пику действующей практике использования грантов и контрактов, «Управление фокусируется на программах капиталовложений как для инвесторов, так и для компаний, использующих финансовые инструменты, такие как займы и кредитные гарантии. В свою очередь эти программы капиталовложений привлекают и масштабируют частный капитал для инвестиций в критически важные технологии… Управление будет использовать лучшие практики более чем 100 действующих федеральных кредитных программ».

Это означает, что Пентагон фактически становится банковской организацией, которая занимается выпуском облигаций и займами для инвестирования в интересующий их сектор.

И речь явно не идет об устоявшейся промышленности, которая обслуживает китов военно-промышленного комплекса США — Lockheed Martin, Boeing, RTX (бывший Raytheon), General Dynamics, Northrop Grumman, L3Harris Technologies LHX и других. Они имеют мощное лобби в Белом доме, Госдепартаменте и самом Пентагоне и занимают основную нишу в создании оружейных систем и платформ. С ними будет продолжаться сотрудничество по устоявшейся модели.

Речь идет о кластере так называемого венчурного капитала, который связан в основном с Силиконовой долиной. Там запускается большинство стартапов в США, часть из которых затем превращается в мегакорпорации. И теперь на фоне определенных проблем с финансированием, разрывом цепочек поставок и промышленной базы, у них появляется хорошая возможность опереться на военных. Хотя деньги, исходя из данных новой Стратегии, будут браться в основном из карманов налогоплательщиков.

В Стратегии прописан следующий алгоритм действий. 5% средств для инвестпрограммы предоставляет департамент или агентство, подконтрольное Пентагону, а государственное казначейство дает получателю оставшиеся 95%. При этом если разработчик-получатель находится в нише малого бизнеса, для него в обязательном порядке изыскиваются дополнительные инвестиционные средства, удваивающие сумму правительственного кредита.

Всего насчитывается 14 направлений, в которые будут активно привлекать капитал на военные нужды. Это наноматериалы и метаматериалы; биотехнологии; биоэнергетика; технологии 5G и открытых радиосетей; сенсорное обеспечение; микроэлектроника; сборочные технологии; квантовая наука — вычисления, безопасность и датчики; аккумуляторы; космические технологии.

По всей видимости, решению создать такие механизмы финансирования в интересах Пентагона, предшествовал опыт предыдущих лет.

В статье «Как Силиконовая долина научилась любить Америку, дроны и славу», опубликованной в «Вашингтон пост», сообщается, что «в период с 2021 по 2023 год инвесторы вложили 108 миллиардов долларов в оборонные технологические компании, создающие ряд передовых инструментов, включая гиперзвуковые ракеты, носимые устройства, повышающие производительность, и системы спутникового наблюдения, согласно данным компании PitchBook, которая прогнозирует, что рынок оборонных технологий вырастет до 184,7 миллиарда долларов к 2027 году».

В материале упоминаются такие инновационные компании, как Andreessen Horowitz, Anduril, Shield AI, Skydio, которые заинтересованы в работе на американскую оборонку. А другие, такие как Apollo Defense, привлекают молодые таланты и даже стремятся направлять студентов на создание собственных стартапов в области оборонных технологий или на работу в одном из них.

Кстати, ротации из военного сектора в область перспективных технологий и наоборот — это типичная практика для США. Можно вспомнить о Регине Дункан, которая с 1996 г. работала в агентстве перспективных оборонных технологий DARPA, а в 2012 г. перешла в Google. А бывший заместитель генерального директора Apple Тим Кук был назначен руководить подразделением оборонных инноваций, подчиняясь непосредственно министру обороны США Ллойду Остину.

Наконец, на ум приходит и контракт Пентагона с компанией Илона Маска SpaceX по предоставлению вооруженным силам Украины терминалов Starlink для обеспечения связи, который оказался лишь верхушкой айсберга.

Как недавно выяснилось, был еще «секретный контракт» на $1,8 млрд с Национальным управлением военно-космической разведки, подведомственным Пентагону. По словам источников, спутники, запущенные в рамках этого контракта, способны отслеживать цели на земле практически в любой точке земного шара и моментально передавать данные разведчикам и военным.

В контексте ранее озвученных планов о выводе на низкую околоземную орбиту еще сотен спутников в самое ближайшее время, такое двойное дно в компании Илона Маска выглядит как очередное расширение щупальцев Пентагона посредством ай-ти компаний. Так они это делали ранее с Google, Amazon и Facebook (принадлежит корпорации Meta, признанной в России экстремистской организацией), привлекая их в качестве подрядчиков по ряду специфических вопросов — от проведения информационно-психологических операций до разработки специальных компьютерных программ и приложений.

Но если учитывать всю историю принятия политических решений в США и саму основу политической системы, известной как «железный треугольник» (то есть взаимосвязь между членами Конгресса, бюрократией и группами интересов), можно прийти к выводу, что такой новый симбиоз создан, скорее, в интересах самого венчурного капитала. И еще неизвестно, сможет ли Пентагон адаптировать эти новшества к собственным правилам и ограничениям или станет заложником новой модели взаимоотношений.

В любом случае такое сотрудничество будет вести к милитаризации сознания сотен мелких фирм и компаний, которые увидят в этом возможность для извлечения прибыли. И, как в случае со SpaceX, всегда будет возникать подозрение — не является ли очередная инновационная компания, обещающая улучшить жизнь простых граждан, каким-то подрядчиком министерства обороны США, работающим в первую очередь на американскую военную машину.