Министр иностранных дел России Сергей Лавров в интервью РИА Новости подвел итоги уходящего 2024 года, оценил перспективы начала переговоров по урегулированию украинского конфликта в следующем году, рассказал о судьбе российских военных баз в Сирии после смены там власти и объяснил, каких изменений можно ждать в ракетно-ядерной сфере. – На фоне агрессивной политики Запада Россия может выйти из Договора о СНВ до срока окончания его действия? Или Москва будет готова придерживаться количественных ограничений по ДСНВ и после февраля 2026 года? – Объективная реальность такова, что в результате деструктивной политики США основы стратегической стабильности изрядно расшатаны, а местами разрушены. При этом ввиду крайней антироссийской заряженности пока еще действующих американских властей условия для стратдиалога с Вашингтоном сейчас отсутствуют. До момента отказа американцев от нынешнего антироссийского курса никаких переговоров с ними по контролю над вооружениями мы вести не станем. Сказанное не означает, что Россия не будет осуществлять ряд мер по поддержанию приемлемого уровня предсказуемости в ракетно-ядерной сфере на добровольной основе, что мы и делаем. В частности, продолжаем придерживаться предусмотренных по ДСНВ количественных ограничений на соответствующие вооружения. Кроме того, остается в силе односторонний мораторий России на размещение наземных ракет средней и меньшей дальности (РСМД). Предпринимаются и некоторые другие шаги. Однако, как мы неоднократно заявляли, актуальность данных мер напрямую зависит от того, насколько они отвечают нашим интересам. Ситуацию оцениваем на основе анализа дестабилизирующих действий США и НАТО в стратегической сфере и, соответственно, эволюции тех угроз, которые от них проистекают. На сегодня очевидно, что, например, наш мораторий на размещение РСМД уже практически нежизнеспособен, и от него придется отказываться. США высокомерно проигнорировали предостережения со стороны России и Китая и на практике перешли к развёртыванию вооружений указанного класса в различных регионах мира. Как недвусмысленно заявил президент Российской Федерации Владимир Путин, мы будем на это реагировать, причем реагировать соразмерно. Недавнее испытание новейшей гиперзвуковой системы средней дальности "Орешник", осуществленное нами в боевых условиях, убедительно продемонстрировало наши возможности и решимость в реализации компенсирующих мер.В отношении ДСНВ напомню, что мы еще в процессе приостановления действия данного соглашения заявили о намерении соблюдать его центральные "потолки" в пределах жизненного цикла Договора и предостерегли США от шагов, способных обессмыслить для нас эти усилия. Мы последовательно придерживаемся заявленного: четко вписывая процесс перевооружения российских стратегических ядерных сил в лимиты по ДСНВ, мы самым тщательным образом отслеживаем действия Вашингтона. Что будет после февраля 2026 года, когда ДСНВ прекратит свое существование, мы сейчас загадывать резона не видим. В предстоящий год еще многое может случиться. Так что на данном этапе было бы преждевременно, да и неразумно анонсировать наши возможные ходы в этой чувствительной сфере. Будет день, будет пища.– Ряд экспертов полагает, что у новой администрации США есть достаточно рычагов, чтобы начать переговоры по Украине. Вы разделяете такую точку зрения? Насколько вероятно начало переговоров по украинской тематике в 2025 году? – Разумеется, такие рычаги есть и у новой, и пока еще действующей администрации. Только применить их, эти рычаги, она должна к самой себе и своим киевским подопечным. Если бы в Вашингтоне, действительно, хотели положить конец конфликту, то прекратили бы поставки оружия Киеву, потребовали от своих сателлитов последовать примеру и приказали своим киевским марионеткам прекратить огонь, возобновить переговорный процесс без всяких условий, отменив указ Зеленского о запрете самому себе переговоров с руководством России.Позиция нашей страны по урегулированию хорошо известна и остается неизменной. Мы готовы к переговорам, но они должны быть нацелены на устранение первопричин украинского кризиса и учитывать реальную ситуацию "на земле". Президент Российской Федерации Владимир Путин четко обозначил наши принципиальные подходы в своем выступлении в МИД России 14 июня, а также в ходе пресс-конференции по итогам года 19 декабря. Речь, в частности, идет о демилитаризации и денацификации Украины, обеспечении ее внеблокового, нейтрального и безъядерного статуса, устранении долговременных угроз безопасности России, исходящих с западного направления, включая экспансию НАТО. Киев должен взять на себя конкретные обязательства по обеспечению прав, свобод и интересов русскоязычных граждан и, разумеется, признать территориальные реалии, закрепленные в Конституции Российской Федерации. Реализация сформулированных главой государства конкретных предложений позволит положить конец конфликту, выйти на всеобъемлющие, долгосрочные, справедливые и юридически обязывающие договоренности. Только так возможно достичь прочного мира.Пока же, судя по тому, что мы видим и читаем, Киев и Запад начали обсуждать возможность некоего прекращения огня и перемирия, чтобы получить передышку и во время нее повысить военный потенциал ВСУ, а затем возобновить усилия по нанесению России "стратегического поражения". Конечно, это тупиковый путь. Путь в никуда. Здесь не может быть никаких сомнений. – В связи с последними событиями в Сирии планируется внесение каких-либо изменений в обновленный Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между Российской Федерацией и Исламской Республикой Иран, в частности, в раздел о взаимной военной помощи стран? Повлиял ли уход Башара Асада на необходимость более тесной координации с Тегераном в области обороны? – Новый "большой" договор, текст которого уже давно готов и согласован сторонами, носит комплексный, долгосрочный и "всепогодный" характер, и в этом смысле не требует каких-либо корректировок. Договор призван юридически закрепить достигнутый за последние годы беспрецедентный прогресс в двусторонних отношениях, зафиксировать их выход на уровень стратегического партнерства. Разумеется, столь всеобъемлющий документ имеет также международную составляющую. В нем, в числе прочего, уделяется особое внимание укреплению взаимодействия в интересах мира и безопасности на региональном и глобальном уровнях, закреплено стремление Москвы и Тегерана к более тесной кооперации в областях безопасности, обороны, борьбы с терроризмом и экстремизмом, противодействия многим другим общим вызовам и угрозам. В принципе, в той или иной мере все это делается и сейчас. Однако подписание договора, которое, как мы рассчитываем, состоится в ходе ближайшего контакта на высшем уровне уже скоро, откроет дополнительные возможности для дальнейшего расширения российско-иранского партнерства на приоритетных направлениях.– В начале декабря этого года Дания передала Украине вторую партию истребителей F-16. Ранее вы говорили, что Москва будет рассматривать поставку Киеву этих самолетов как "преднамеренное сигнальное действие НАТО в ядерной сфере". Какие меры предпримет Россия в отношении Дании и других стран, которые поставляют и обеспечивают техническое обслуживание вооружений? – Датские власти еще в августе 2023 года объявили о планах направить Киеву 19 истребителей "F-16". В августе и декабре этого года сообщалось о состоявшейся передаче Украине первых двух партий этих самолетов. Копенгаген входит в число крупнейших доноров вооружений Киеву, участвует в подготовке украинских боевиков и поставке наемников в зону боевых действий, финансирует производство военной техники на предприятиях ВПК Украины за счет доходов от замороженных российских активов. Неоднократно предупреждали, что, оказывая украинским нацистам массированную военную помощь, Дания, ее покровители и союзники провоцируют эскалацию конфликта, вынуждая Россию принимать адекватные меры по обеспечению безопасности страны, в том числе военно-технического характера. Любые виды вооружений, поставленные западными странами киевскому режиму, являются законной целью и эффективно уничтожаются российскими военными.– Российская сторона ведет переговоры с вооруженной оппозицией в Сирии относительно будущего военных баз Российской Федерации в стране? Получены какие-то гарантии их дальнейшего нахождения? – Размещение российских военных баз в Сирии предусмотрено действующими межгосударственными договорами, заключенными в соответствии с нормами международного права. Каждый из них определяет условия функционирования этих объектов и содержит определенные обязательства обеих сторон. Сирия – суверенная страна, которая имеет право заключать и расторгать договоры с иностранными партнерами. За десятилетия существования современного сирийского государства их было подписано множество. Вместе с тем, нам неизвестно о проведении ее новыми властями работы по инвентаризации таких актов и их пересмотру. Каких-либо обращений на сей счет российской стороне не поступало. И это логично. В Сирии объявлен "переходный период" до 1 марта 2025 года, и действующее правительство имеет статус временного, что налагает на его политику известные конституционные и институциональные ограничения. Несомненно, произошедшая смена власти и изменение положения дел "на земле" вносят определенные корректировки в отношении российского военного присутствия в Сирии. Речь идет не только о сохранении наших баз или опорных пунктов, но и об условиях их функционирования, содержания и обеспечения, взаимодействия с местной стороной. Данные темы могли бы стать предметом переговоров с новым сирийским руководством.
– Считаете ли вы возможным в нынешних реалиях повторение "двойного решения НАТО" для урегулирования кризиса вокруг ракет средней и меньшей дальности? При каких условиях Россия была бы готова обсудить с США и НАТО вопрос о ликвидации таких ракетных систем?– Не считаем целесообразным рассуждать о том, что может и чего не может происходить в головах тех, кто принимает решения в НАТО. Тем более что эти решения зачастую представляются нам, мягко говоря, неадекватными, если не выразиться сильнее. Со своей стороны готовы к любому варианту развития событий. В случае создания новых ракетных угроз противники получат решительный отпор в виде военно-технических контрмер. В свою очередь гипотетические шаги по формированию приемлемых условий для равноправного диалога будут приняты во внимание. Мы неоднократно указывали, что нас может заинтересовать лишь комплексная работа по снижению конфликтного потенциала с акцентом на устранение первопричин фундаментальных противоречий в области безопасности. К таковым прежде всего относим многолетнюю экспансию НАТО на восток. Именно это во многом спровоцировало украинский кризис и продолжает представлять угрозу безопасности России. Вопросы контроля над вооружениями гипотетически также могли бы обсуждаться, но лишь в качестве одного из элементов более широкой повестки дня. | 
