Все билеты во Дворец Гарнье, исторический оперный театр французской столицы, были раскуплены задолго до премьеры, которая прошла до конца января, а зрители устроили продолжительную овацию артистам и музыкантам, сопровождаемую нескончаемыми криками "Браво!".
Как написала газета Le Monde, "энтузиазм публики по отношению к новой постановке лирического шедевра Чайковского" был полностью оправданным. Высокой оценке, по мнению издания Le Figaro, заслуживают как сам постановщик Рэйф Файнс, так и музыкальный руководитель Семен Бычков, который с августа 2028 года должен занять пост главного режиссера Парижской оперы. Самые лестные отзывы сейчас звучат в адрес актеров. В частности, исполнителя заглавной роли Евгения Онегина — баритона Бориса Пинхасовича, солиста Санкт-Петербургского Михайловского театра, Богдана Волкова (Ленский), украинца, долгие годы работавшего в Большом театре, а также армянской оперной певицы Рузан Манташян (Татьяна Ларина).
Своим мнением о спектакле с "Российской газетой" поделился проживающий в Париже вице-президент Международной ассоциации музыкальных критиков Виктор Игнатов. Вот что он сказал:
- Великолепный спектакль: в нем, словно по волшебству, "Евгений Онегин" возвращается к своим истокам. Оперное действие разворачивается поэтически, интимно и пленительно в полном соответствии с либретто и партитурой Чайковского. Более того, новый спектакль ознаменовал не только ренессанс, но даже торжество русской духовности, о которой на Западе давно забыли. Сегодня практически все европейские постановки "Евгения Онегина" страдают искажением драматургии и обилием эпатажа, ибо оперные режиссеры всецело охвачены эпидемией осовременивания великих творений прошлого и страстью к демонстрации своих так называемых "революционных" новаций вплоть до шокирующего воскрешения убитого Ленского.
Как же случилось, что сейчас в Парижской опере вдруг появился "Евгений Онегин", на редкость отвечающий замыслу композитора?
Вероятно, "оперная девственность" постановщика и спасла его "Евгения Онегина" от ныне модных режиссерских новаций и трансформаций. В то же время глубокая преданность первоисточнику и высокая культура Файнса позволили ему бережно и полноценно воплотить великое творение Пушкина — Чайковского в премьерном спектакле, что сделало его уникальным и значимым событием в оперном искусстве.
Влюбленный в русскую культуру, ее классическую литературу и музыку, артист, немного говорящий по-русски, многократно ездил в Россию и собрал целую библиотеку альбомов с русской живописью. Именно это и позволило Файнсу глубоко понять и всецело впитать в себя русскую духовность, которая в итоге составила классический базис и основное достоинство нового спектакля.
Для Файнса грандиозный успех его первой оперной постановки все-таки неслучаен. Он родился и вырос в семье, почитающей искусство. С поэтическим творчеством Пушкина его знакомство состоялось в еще студенческие годы. Роман "Евгений Онегин" сопровождал артиста со времен его учебы в Королевской академии драматического искусства в Лондоне. В 1999 году Файнс исполнил главную роль в фильме "Онегин", снятом его сестрой Мартой.
Как сознался Файнс, при работе над постановкой оперы Чайковского режиссерский инстинкт подсказывал ему оставаться верным партитуре. Именно в этом и состоит главная особенность и чарующая магия премьерного спектакля.
Согласно драматургической концепции композитора, определившего жанр своего произведения как "лирические сцены", Файнс разворачивает оперное действие в отсутствии жесткой хронологии, поэтому небольшие паузы между картинами, необходимые для смены декораций, воспринимаются не только логично, но и значимо. Череда "лирических сцен" предстает словно воспоминания, которые возникают как бы при перелистывании семейного альбома с пожелтевшими от времени фотографиями. Декорации и сценические костюмы искусно стилизованы под историческую эпоху — действие происходит в деревне и Петербурге в 1820-е годы.
Должен отметить, что при постановке "Евгения Онегина" дебютанту оперной режиссуры на редкость повезло со сценографом — Майклом Ливайном. За последние 20 лет он великолепно оформил девять спектаклей Парижской оперы. Известный канадский дизайнер внес бесценный вклад в создание новой сценической версии "Евгения Онегина". Нужно сказать, что в ее сценографии множество поэтических решений, и некоторые из них — прежде всего живописный ковер из осенних листьев в первой картине, успешно заимствованный из "Евгения Онегина", постановленного канадцем Робертом Карсеном вместе с Ливайном в нью-йоркском театре Метрополитен-опера в 1997 году. Главное же и, несомненно, самое впечатляющее сценографическое решение для воплощения усадьбы Лариных — это осенний сумрачный лес, созданный из редкостных тонких осиновых деревьев. В отличие от часто используемой на оперной сцене березовой рощи - символа поэтического лиризма России — серая монохромия голых осин создает завораживающую атмосферу русской глуши с щемящей ностальгией по утраченному прошлому. Самое удивительное и поразительное состоит в том, что сценограф, следуя концепции режиссера, сумел воссоздать эту трогательную пушкинскую атмосферу во всем спектакле.
