Арктика в последнее время все больше и больше становится притчей во языцех в мировом политическом лексиконе. Идут споры о принадлежности части морей и океана, северных островов. Но при этом, мало кто задается вопросом: а кто был первопроходцем, кто положил начало исследованиям арктических просторов?

Мы пытаемся отчасти восполнить пробелы. "Интерфакс" публикует новый материал из серии "Арктика в лицах", на этот раз он приурочен к 105-летию советской океанологии — его отмечают 10 марта. О том, как она зарождалась, наш политический обозреватель Вячеслав Терехов беседует с членами научного коллектива "Арктика в лицах": кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником отдела археографии Института славяноведения РАН, доцентом РГГУ Еленой Нуйкиной, кандидатом исторических наук, доцентом РГГУ Натальей Соничевой и аспирантом РГГУ Софьей Злодеевой.

— С какого события отсчитывает свою историю советская океанология?

— 10 марта 1921 года был подписан декрет Совнаркома об учреждении Плавучего морского научного центра (Плавморнин) для изучения Северного Ледовитого океана с его морями, устьями рек, островами и прилегающими к нему побережьями Европы и Азии. Единого центра сбора и хранения документов еще не было, поэтому архивные документы по истории исследовательской деятельности Плавморнина сохранились в различных городах России: Москве, Санкт-Петербурге, Архангельске, Самаре и др.

— Это первая попытка изучения арктических просторов?

— Нет, конечно. Надо напомнить, что известные факты освоения Северного морского пути насчитывают 500 лет, но мы говорим не о первых морских ходках поморов, а о начале комплексного изучения Арктики.

— Тогда обратимся к истории.

— Первые океанографические наблюдения начались в конце XIX и начале XX веков. Вначале это были географические и климатические наблюдения для использования их в целях навигации. Несмотря на такую ограниченность, они представляли большой научный интерес, особенно как основа для расширения и изучения северных морей. Однако у них один серьезный недостаток: эти экспедиции, как правило, использовали различные методики, что крайне затрудняло, а иногда даже делало невозможным сравнение результатов наблюдений.

Это привело к организации в 1882 г. первого международного полярного года, а также созданию в 1899 году Международного совета по изучению морей. От России в него вошел замечательный мореплаватель и ученый вице-адмирал Степан Осипович Макаров.

Учреждение совета не означало комплексного подхода к океанологии, к изучению физики моря. Для него главным было изучение морских промыслов и охрана естественных богатств моря от хищнического истребления. В то же время из-за отсутствия единой методики наблюдения за жизнью морских организмов и среды их обитания совету не удалось в полной мере произвести комплексное изучение внутренних процессов океана и влияния атмосферы на него.

Но все же на первом этапе даже эти факторы стали важным шагом к изучению сезонной изменчивости океанологических характеристик, а это уже стало предвестником появления океанологии.

— Это был важный шаг, первый, а следующий – где и когда?

— Изучение архивных и опубликованных материалов показывает, что приоритет проведения комплексных океанологических исследований принадлежит России. Первая научно-промысловая экспедиция была организована из Мурманска в 1899 году на специально построенном для этого корабле "Андрей Первозванный" под руководством Н. М. Книповича. Тогда были впервые проведены комплексные океанологические исследования. Их результаты, дополненные материалами от других наблюдений, в частности, полученных С. О. Макаровым во время плавания на ледоколе "Ермак", вошли в капитальный труд Н. М. Книповича "Основы гидрологии европейского Ледовитого океана", положившем начало промысловой океанологии.

В дальнейшем в северных морях проводились лишь отдельные как русские, так и иностранные экспедиции, не связанные между собой единым исследовательским планом.

Так было до организации в 1920 году Северной научно-промысловой экспедиции по изучению производительных сил северных территорий. Первоочередной задачей ее было развитие рыболовства на Кольском севере. Баренцево море тогда по сути было бесхозным. К тому же это время, когда в России шла гражданская война, и по северным морям кто только не плавал! Молодой стране надо было определить свои территории, в том числе понять проходимость Северного морского пути, а точнее – какого формата и объема нужны для него суда, в том числе и для работы в Баренцевом море.

Так появился в марте 1921 года декрет Совнаркома, с которого мы начали наш разговор.

— Декрет официально положил начало нашей океанологии. А дальше?

— В Северной научно-промысловой экспедиции принимал участие Лев Александрович Зенкевич, без которого сейчас невозможно представить отечественную школу океанологии. Именно он был одним из организаторов создания Плавучего морского института, и впоследствии начальником и активным участником экспедиций в Баренцевом, Карском и Белом морях. Также он принимал активное участие в создании Института океанологии им. П. П. Ширшова РАН, отмечающего в этом году свое 80-летие.

В том же 1921 году была снаряжена первая полярная экспедиция в Баренцево и Карское моря на ледокольном пароходе "Малыгин", однако сразу же стало ясно, что он не приспособлен для научных исследований. Было принято решение начать постройку собственного экспедиционного судна. Архивы, музеи и библиотеки содержат массу интересных и познавательных материалов о том, как в сложное время, почти на голом энтузиазме, корпус недостроенной зверобойной шхуны "Персей", принадлежавший ранее рыбопромышленнику Е. В. Могучему, превращался в первое научно-исследовательское судно. Пояс из дубовых досок как обвод корабля придавал ему яйцевидную форму, что спасало его от попадания в ледовую ловушку. Несмотря на небольшие размеры – всего 41,5 м – на нем размещались семь лабораторий, имевших все необходимое научное оборудование.

Научный состав судна составлял 16 человек. Первая экспедиция на "Персее" состоялась в августе 1923 года. Недостаток места для питьевой воды делал необходимыми остановки у островов Арктики, но и они использовались, как показывают архивные документы, для проведения некоторых исследовательских работ.

Несмотря на все эти сложности, экипаж смог совершить с 1923 по 1941 годы 99 научных экспедиций и проделать с океанографическими работами более ста тысяч морских миль. По расстоянию это равно почти пятикратному обходу вокруг земного шара по экватору, в общей сложности более двух тысяч суток в море (почти шесть лет!).

Девять раз он побывал в районе Шпицбергена, пять подходил к Земле Франца-Иосифа, 12 раз – к Новой Земле, обогнув ее с запада на восток и с востока на запад. Он обогнул также остров Ян-Майен в Гренландском море и почти достиг берегов Гренландии.

У "Персея" был свой флаг – на синем фоне семь главных звезд одноименного созвездия. Сегодня этот флаг стал эмблемой всей рыбохозяйственной науки России, как символ преемственности работ Плавморнина и дань памяти легендарному кораблю.

И, конечно, как и у всякого уважающего себя судна, у "Персея" был свой гимн, написанный выдающимся геологом и исследователем Сергеем Владимировичем Обручевым, и заканчивался он словами:

И вымпел гордый пусть "Персея",

Рой звёзд и неба синева,

Над всем полярным миром реет

Сегодня, завтра и всегда.

— Как я понимаю, это были командировки по изучению Баренцева моря? Каков их результат?

— Во-первых, точно стали известны все цифры по климату Баренцева моря, его особенности, что ранее было неизвестно. Были высчитаны кривые ветров, температур, высоты волн, возможности прохождения через сложные ледовые участки, выяснено, как влияет теплое Норд-Капское течение на проходимость судов, от чего зависит ледостав в Карском море. Определено, когда можно начинать навигацию и какие корабли нужны для того, чтобы пройти ее.

Но, в первую очередь, они дали огромный научный багаж по планктону, по океанологии и метеорологии Северного Ледовитого океана. Были проведены также очень важные работы по изучению различных геологических характеристик рельефа дна Баренцева моря. Все это позволяет нам с полным правом говорить о том, что вклад ученых "Персея" являет собой эпоху не только в отечественной науке о море, но и вклад в мировое исследование морей и океанов.

— Помимо "Персея" кто еще проводил в Арктике исследования?

— В 1929 году Россия закупила еще одно исследовательское судно, названное в честь исследователя севера "Николай Книпович". Были еще маленькие кораблики, которые в основном ходили в устье Северной Двины и в Екатерининском заливе Баренцева моря.

— Я имею в виду, был ли кто-то из иностранцев для изучения Баренцева моря?

— Первой плавучей лабораторией, как мы уже сказали, был "Персей", с него началось комплексное изучение Баренцева моря. Те европейцы, которые заходили туда в XIX веке, — это были разовые ходки, которые не давали возможности вообще понять, что такое северное море, как оно живет и как с ним взаимодействовать. И хотя на "Персее" было всего семь лабораторий, они позволили начать полноценное изучение моря – его флоры, фауны и физики. Поэтому мы с правом можем говорить, что Россия была единственной страной, которая начала системно исследовать Баренцево море в первой половине XX века. Во Второй международный полярный год советские полярники представили результаты комплексных научных исследований по изучению северных морей.

Хочу добавить, что значительная часть исследований климата проводилась и на полярных станциях. Исследователь К. Р. Олевинский на основе ста тысяч данных, полученных с "Персея", а также с полярных станций и других кораблей, в том числе рыболовецких, создал уникальный атлас климата Баренцева моря, которым с успехом пользуются все мореплаватели, и не только России.

— Вы говорите о некоторых важных факторах по изучению этого моря. Все они уже опубликованы?

— Только частично. О "Персее", например, много написано, потому что он — пионер исследовательского флота, но есть много еще не опубликованных документов, которые находятся, как мы уже говорили, в архивах Москвы, Санкт-Петербурга, Архангельска, Мурманска. Например, в Российском государственном архиве экономики (РГАЭ) в личном фонде Казимира Олевинского есть сохранившиеся записи наблюдений и даже данных об условиях, в которых проходили исследования. Это очень интересные и важные материалы, но, к сожалению, пока не введены в научный оборот. Кроме того, в документах ученого сохранились рукописные и машинописные песни "Персея", сочинённые полярниками во время экспедиционных плаваний.

Архивные документы по истории освоения Арктики находятся в довольно разрозненном состоянии и требуют проведения полноценного научного исследования.

Это был рассказ о начале комплексного изучения Баренцева моря. В следующем материале – об экспедициях по исследованию одного из самых холодных морей России, окраинного моря Северного Ледовитого океана – Карского моря.