"Согласно новым прогнозам Международного энергетического агентства мировой спрос на первичную энергию вырастет на 45 процентов в 2006-2030 годах", - сообщила в одной из своих недавних публикаций журнал "The Economist" под – "Oil demand" - соответствующим названием – "Спрос на нефть".
По представлениям этой международной структуры (IEA - International Energy Agency), ожидается, что глобальный спрос на нефть увеличится с 85 млрд. баррелей до 106 млрд. баррелей в сутки. Предполагается, что при этом потребность в нефти среди наиболее богатых стран в Организации по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР или OECD) снизится, так что все остальное и большая часть приростной части спроса должен будет исходить из развивающихся стран.
Международное энергетическое агентство предполагает, что на Китай придется 43% прироста в спросе с взносом в то же самое со стороны Индии и Среднего Востока около 20% с каждого. Также МАЭ предполагает, что три четверти прироста техногенных выбросов в атмосферу в период между нынешним временем и 2030 годом будет иметь происхождение из Китая, Индии и Среднего Востока. Итак, по представлениям экспертов МАЭ, предложивших вышеописанного порядка прогноз по динамике мирового спроса на нефть в 2006-2030 годах, Китай должен обеспечить чуть ли не половину прироста потребности в этом сырье. В таких предсказаниях ничего неожиданного, пожалуй, нет. Потому что Китай уже является тем локомотивом в мировой экономике, который вот уже столько лет тащит вперед нарастающий спрос на это сырье. Причем рост потребности в нефти в действительности с течением времени вновь и вновь оказывается куда более высоким, чем прогнозировалось ранее.
В 2000 году эксперты говорили об объеме от 90 до 180 млн. тонн, который Китай будет вынужден ввозить извне к 2010 году. Но уже сейчас ситуация складывается так, что правомерно ожидать превышения даже самого предельного прогнозного показателя к исходу означенного периода. По итогам 2005 года среднесуточное потребление нефти составило уже 7 млн. баррелей. Что почти на 1,5 миллиона больше, чем двумя годами ранее и на 3,6 миллиона – чем за десять лет до того. Ведь в 2003 году Китай потреблял 5,56 млн. баррелей, а в 1995-м – 3,4 млн.
Эти данные весьма красноречиво свидетельствуют о том, что темпы роста потребления Китаем нефти увеличивается все резче и резче. Чтобы показатель китайского среднесуточного потребления, начиная с середины 1990-ых годов, увеличился на 2,16 млн. баррелей понадобилось 8 лет. А увеличение на следующее почти 1,5 млн. баррелей заняло всего 2 года.
И оно продолжается. В июне 2008 года Китай впервые перешел порог уровня в 8 млн. баррелей в своем суточном потреблении нефти. В годовом и тоннажном измерении это может составить порядка 400 млн. тонн.
Так что к 2010 году и в действительности речь может пойти о куда больших, чем это предсказывалось в начале нынешнего десятилетия, объемах. Американские эксперты по вопросам энергетики, во всяком случае, прогнозировали достижение Китаем уровня ежедневного потребления в 12,8 млн. баррелей к 2025 году. Что же касается ситуации к 2010 году, в оценках относительно нее эксперты сходятся в следующем. К тому времени Китай должен будет покрывать никак не меньше доброй половины своей потребности за счет импорта. Таким образом, увеличится его зависимость от поставок из района Персидского залива.
Ведь в 2010 году, как предполагается, доля Среднего Востока в импортируемых Китаем объемах достигнет 80 процентов. Немалую часть оставшихся 20 процентов нефтяного импорта для себя китайцы все также должны будут, надо полагать, доставлять из еще более далеких от себя регионов. К примеру, из Западной Африки. Расположенная там и имевшая в недавнем прошлом примерно такие же, как у Казахстана, производственные показатели по нефти Ангола превратилась за последние годы в одного из важных поставщиков этого сырья в Китай.
Доставка морем посредством танкеров от производителя сразу конечному потребителю делает нефтяной импорт морским путем более дешевым, чем такой же импорт по сухопутным маршрутам. Но в таких импортных выборах для Китая есть сразу два серьезных минуса.
Во-первых, это - то, что район Персидского залива традиционно воспринимается одной из "горячих точек" на политической карте мира. И время от времени там серьезные конфликтные ситуации. Да и другой важный поставщик Китая, Ангола, только недавно вышла из гражданской войны, продолжавшейся десятилетиями.
Во-вторых, морские маршруты в Китай - что из района Персидского залива, что из Западной Африки – находятся в самом узком месте, в тех местах, где расположен Сингапур, под контролем американских военных.
Поэтому китайцам приходится искать такие альтернативные районы и регионы, где обстановка была бы спокойнее, и откуда нефть могла бы попадать к ним, минуя Малаккский пролив, находящийся под наблюдением все тех же американцев.
Самый близкий и доступный из них – это Центральная Азия. В этом регионе самая близкая и богатая нефтью страна – Казахстан. Но в казахстанском нефтегазовом секторе очень сильны позиции сообщества западных наций во главе США, а также России. Одни только американцы вложили в казахстанскую экономику в виде прямых иностранных инвестиций около 15 млрд. долларов. Это порядка трети всей совокупности прямых иностранных инвестиций, вложенных в Казахстане за все годы его государственной независимости. И почти весь такой инвестиционный капитал идет в нефтегазовую промышленность Казахстана.
Так что немудрено, что и в этом направлении не все представлялось китайским аналитикам безоблачным. Вот что писал по этому поводу некоторое время назад Фредерик Бобен, корреспондент французской газеты "Le Monde" в Пекине, некоторое время назад: "Если верить некоторым китайским аналитикам, американская стратегия предполагает отторжение от Китая его западных окраин – Тибета и Синьцзяна – с целью возведения барьера в виде "мини-государств", отрезающего его от углеводородных богатств Центральной Азии" (27 сентября 2001 года).
Такого рода точка зрения по прошествии времени стал находить подтверждение. Китай на фоне еще более усилившейся позиции американцев в районе Персидского залива заметно активизировал свою деятельность в нефтегазовой сфере Казахстана. И это явно беспокоит Запад.
В 2003 году китайская государственная нефтяная компания CNPC попыталась приобрести выставленную на продажу долю в консорциуме транснациональных компаний, осваивающих месторождение Кашаган. Но ему ее не продали.
Но зато китайцы в острой конкуренции с индийцами сумели сделаться хозяевами компании "ПетроКазахстан", принадлежавшего прежде канадцам и имеющего лицензию на освоение месторождения Кумколь в Кызылординской области. Правда, запасы там, по оценкам, сравнительно небольшие. Также у китайцев в распоряжении месторождения нефти и газа в Актюбинской области.
Но самые крупные нефтегазовые месторождения Казахстана находятся в трех наиболее западных – приуральских и прикаспийских – областях. Но в Западно-Казахстанской, Атырауской и Мангыстауской областях, где сосредоточена основная часть углеводородных богатств страны, китайцы пока крупных энергетических контрактов не имеют.
В сфере добычи и экспорта казахстанского газа в главной роли в качестве иностранного партнера продолжает пребывать Россия. Ослабить ее такую позицию активно пытается Запад. То же самое можно сказать о Китае. Но между россиянами и китайцами такого острого и открытого противоречия по вопросам казахстанских углеводородов пока не наблюдается. Однако это, впрочем, еще ничего значит.
Одним словом, казахстанская нефть, а также казахстанский газ Китаю нужна. Но есть, кроме вышеназванных проблем, еще 2 чисто объективные проблемы, которые препятствуют полномасштабному сотрудничеству сторон по этому вопросу. Во-первых, основная часть потребляемой этой страной нефти приходится на восточные ее районы, расположенные на берегу Тихого океана. А это – очень далеко от Западного Казахстана, где находятся все крупнейшие нефтяные месторождения Казахстана. Во-вторых, у нас стране пока еще нефти, которую можно было бы гнать в больших объемах в восточном направлении, не так много. Кайрат АМРЕЕВ | 
