В Сеуле опубликованы результаты работы комиссии по расследованию причин гибели 26 марта в Желтом море южнокорейского корвета "Чхонан". В докладе комиссии, куда помимо южнокорейских военных вошли некие эксперты из США, Австралии, Канады, Великобритании и Швеции, утверждается, что собранные улики "практически однозначно подтверждают, что потопление "Чхонана" произошло в результате внешнего подводного взрыва, вызванного торпедной атакой северокорейской подводной лодки".

Оставим на совести комиссии невнятную формулировку "практически однозначно" (overwelmingly - в английском варианте текста). Главным доказательством, свидетельствующим, по мнению следствия, о причастности КНДР к трагедии, должен служить найденный чуть ли не в последние дни фрагмент винта торпеды, на котором обнаружена маркировка в "северокорейском стиле", а именно - обозначение "№1", выполненное на корейском языке. Утверждается, что эти обозначения, а также анализ найденных фрагментов полностью соответствуют характеристикам торпеды, найденной 7 лет назад у побережья Желтого моря.

Возникает вопрос: что за редкая удача сопутствовала следствию, если после мощнейшего взрыва (порядка 250-300 кг в тротиловом эквиваленте) нашли не просто обломки гипотетической торпеды, но конкретно - фрагмент с надписью, "изобличающей" Северную Корею? Точно такую же маркировку могла иметь и южнокорейская торпеда - простенькое "номер один" (других обозначений, выдающих страну-производителя не нашлось) в Южной Корее написали бы точно также.

Представители комиссии приводят все новые потрясающие воображение факты и подробности. Оказывается, было установлено, что за 2-3 дня до "нападения" несколько небольших подводных лодок в сопровождении корабля поддержки покинули северокорейскую базу ВМС на Желтом море (ее название и место расположения на всякий случай не приводятся) и отбыли в неизвестном направлении, а вернулись обратно спустя 2-3 дня после того, как всё произошло. Отследить движение подлодок, хотя дело происходило в особо контролируемой зоне, в особо охраняемом районе морской границы между Югом и Севером, не удалось: лодки якобы на время пропали с экранов радаров и их маршрут остался неизвестен. Такая версия полностью противоречит более ранним заявлениям американских военных о том, что, по данным космической и звуко-акустической разведки США, в районе катастрофы никаких северокорейских плавсредств, включая подводные лодки, зафиксировано не было.

В первые же часы после оглашения выводов комиссии началась лихорадочная "раскрутка" предложенного сюжета. Создаётся впечатление, что всё идёт по заранее заготовленному сценарию. В заявлении Белого Дома, опубликованном почти одновременно с докладом комиссии, отмечено, что США поддерживают выводы о виновности Северной Кореи в нападении и "осуждают данный акт агрессии". Еще раньше в ходе телефонного разговора с президентом РК Ли Мен Баком Барак Обама согласился с мнением о том, что все контакты с Северной Кореей должны быть приостановлены до получения окончательных выводов о причинах трагедии и выявления ответственных за нее лиц. О своей решительной поддержке Сеула (об оценке данных следствия ни слова!) заявили в Токио, где по традиции - чтобы ни случилось - выступают за усиление внешнего давления на Пхеньян и его международную изоляцию.

В самой Южной Корее тон кампании задал президент, который дал указания силовым министерствам принять решительные контрмеры в отношении Северной Кореи с тем, чтобы та не смогла повторить "свои безрассудные провокации." В политических и особенно военных кругах глухо заговорили о целесообразности неких мер возмездия, вплоть до "ответных военных акций точечного характера". Выразителем этих настроений стал министр обороны Ким Тхэ Ен, который заявил, что Северная Корея "должна сполна расплатиться за содеянное." В Сеуле, как грибы после дождя, создаются все новые органы кризисного реагирования, по контролю за состоянием национальной безопасности или на предмет проверки готовности органов государственного управления к слаженной работе "в условиях чрезвычайной ситуации." В воздухе основательно запахло порохом.

И все же решение о возможной военной акции против КНДР в Сеуле приберегают на самый крайний случай, понимая, чем это может грозить всему Корейскому полуострову. А вот дипломатическое давление, предпочтительно по линии Совета Безопасности ООН, в Сеуле считают идеальным вариантом. При этом южнокорейцы очень хотят притянуть к поддержке своей позиции все наиболее важные для них страны, включая партнеров по шестисторонним переговорам и постоянных членов СБ ООН. Поскольку позиция Запада в целом ясна, то теперь центр дипломатической активности Сеула переносится на работу с Россией и КНР, чтобы убедить их поддержать южнокорейское руководство в его стремлении "наказать" Пхеньян.

21 мая состоялся телефонный разговор С.В.Лаврова с южнокорейским министром иностранных дел Ю Мен Хваном, в ходе которого последний вновь привлек внимание к выводам следствия, подчеркнув, что собранные улики указывают на виновность Пхеньяна. Ответ российского министра, судя по официальному сообщению МИД РФ, был дипломатичным. Сеулу указали, что Москва внимательно изучит все имеющиеся по этому делу материалы и не только южнокорейские, но и те, которые "поступают из других источников." Тем самым Сеулу ясно было дано понять, что у Москвы полного доверия к южнокорейской версии нет - вопрос требует объективной проверки. Одновременно с российской стороны была подчеркнута необходимость проявления всеми заинтересованными сторонами сдержанности и осторожности, чтобы не допустить дальнейшей эскалации напряженности на Корейском полуострове. Это как раз и есть требуемая в данной ситуации ответственная линия. Важно, чтобы Москва сумела удержать заявленную ею позицию.

На схожих позициях стоят и китайцы. Представитель МИД КНР охарактеризовал аварию корвета "Чхонан" как "трагическую неожиданность" и высказал мнение, что при решении данного вопроса необходимо сделать акцент на мире и стабильности на Корейском полуострове и в Северо-Восточной Азии. Он призвал все стороны сохранять спокойствие, сдержанность и осмотрительность до окончательного выяснения истинной картины инцидента. В неофициальном плане китайцы указывают на то, что собранная южнокорейской стороной доказательная база малоубедительна, страдает явными пробелами и противоречиями, поэтому Китай будет выстраивать собственные оценки итогов расследования.

Только за последние дни в КНДР были опубликованы три важных документа - заявления Государственного комитета обороны КНДР, Министерства иностранных дел, Комитета по мирному объединению Кореи. В них категорически отметаются все попытки южан обосновать причастность Севера к инциденту. В документах говорится, что так называемые "улики" сфабрикованы; КНДР готова направить в РК своих инспекторов для проверки "вещественных доказательств". Одновременно КНДР даёт жесткую политическую оценку происходящего. Нынешнюю ситуацию, считают в Пхеньяне, можно расценивать как "один из этапов войны" со всеми вытекающими последствиями. В этих условиях Республика мобилизует все силы для защиты национального суверенитета, и если в Сеуле все же решатся на меры "возмездия", Пхеньян ответит полномасштабной войной и неограниченным применением военной силы. Сомневаться в том, что при чрезвычайных обстоятельствах северокорейцы действительно пойдут на серьезные ответные шаги, не приходится.

Предложение Пхеньяна направить в РК делегацию своих экспертов для совместного изучения найденных южанами "вещественных доказательств" своевременно и конструктивно. Такое сотрудничество в кризисной ситуации сохранит линию связи и контакты между Севером и Югом, а при добросовестном подходе сторон к работе двусторонней группы может стать и важным фактором урегулирования конфликта. Очень важно, как Сеул отреагирует на это предложение. Обескураживает, что, по первым сообщениям, руководство РК под различными предлогами пытается отвергнуть идею Пхеньяна. Если это подтвердится, то сомнения насчёт доказательной базы южан только усилятся.