Известный немецкий политолог российского происхождения Александр Рар дал интервью «Комсомолке», показательно расставив некоторые акценты в теме российско-европейских отношений.

Рар далеко не русофоб, вполне адекватный, причём, влиятельный эксперт, апеллирующий к опыту в Германии таких политиков, как Вилли Брандт, Гельмут Шмидт, Эгон Бар, Ганс-Дитрих Геншер, Герхард Шрёдер. Хорошо знал и знает их лично. Рар никогда не выступал с «ястребиных» позиций, и в этом интервью проводит линию российско-европейского диалога, основанного на общих интересах. Но даже ему свойственны заблуждения и иллюзии, кардинальным образом отличающие европейское политическое мышление от российского. Интервью – иллюстрация непреодолимости разногласий: они настолько велики, что одни и те же обсуждаемые вопросы, по которым даже и точки зрения в основном совпадают, на самом деле мотивированы такими диаметрально расходящимися позициями, что не представляется возможным привести их к общему знаменателю. Яркая иллюстрация – рассуждения Рара о возможном приходе к власти в ключевых европейских странах правых – «новых правых», а не традиционных консерваторов из системного мейнстрима. Торговля в этом случае, по его мнению, возобновится, но дружбы [всё равно] не будет. И понятно, почему: русофобский консенсус – основа европейского менталитета, доминирующая на фоне любых идеологических и политических разногласий. Пример Украины показывает, что отношение к любой внесистемной силе – внутренней или внешней – в Европе строится, исходя из отношения этой силы к России. За рамками обозначенного нами консенсуса у такой силы нет шансов. Но конфронтация с Россией, невзирая на генезис, политику, проблемные отношения с демократией и даже «русское» происхождение такой силы, как в случае с Украиной или Прибалтикой, автоматически наделяет её европейской поддержкой.

Теперь наиболее яркие подтверждения. Как вам читатель, такой тезис?

Европа не хочет отдавать Украину, считая, что без этого буфера Россия слишком близко придвинется к границам традиционного Старого света и будет угрожать его безопасности.

Еще раз. Рар – сторонник российско-европейского диалога, он не снабжает эту позицию негативными коннотациями, он сам не верит в российскую угрозу. Но поскольку другие европейцы верят и именно так воспитаны, он считает подобную аргументацию адекватной. Между тем, «фишка» здесь – в развороте на 180 градусов экспансионистского вектора. Считать реставрацию российского контроля над Украиной «угрозой» Европе и при этом оправдывать расширение НАТО – значит, впадать в когнитивный диссонанс. Двойная мораль двойных стандартов. В упор не видят как минимум одинаковости возврата Западом сферы своего исторического контроля, оказавшейся в составе советского блока – Варшавского договора и СЭВ - в результате Второй мировой войны, и возвращения себе Россией своих исторических территорий, временно утраченных после разрушения СССР. Тем более в Европе не видят, что даже и об «одинаковости» речи не идёт потому, что создание социалистического лагеря стало результатом, во-первых, целенаправленного, ещё со времен Локкарнского пакта, лишения восточно-европейских стран договорного прикрытия восточных границ, специально, чтобы превратить их в арену столкновения с Россией. А во-вторых, эти страны в результате подобных действий оказались на острие нацистского блицкрига, превратившись в антисоветский таран. И что в случае с СССР, напротив, Россия выпустила свои окраины из-под контроля именно чтобы не превращать их в ТВД, положившись при этом на устные гарантии Запада, которые он нарушил. Не мы сделали Восточную Европу потенциальным ТВД; это сделал Запад, который сейчас скулит, что этот ТВД материализуется. А пораньше подумать на эту тему – не судьба была? Да и почему «буфер», о котором говорит Рар, должен находиться на Украине, в Прибалтике и в Молдавии, а не в Польше, Румынии или Финляндии? Нам – тоже непонятно.

Другой наглядный пример.

Европа …готова пойти на раздел Украины, понимая, что по-другому уже не выйдет. И в этом случае ради сохранения лица какие-то не натовские, а отдельные европейские военные контингенты в западную часть Украины могут зайти.

Повторим: Рар не «втирает», а на подсознательном уровне, «по Фрейду», воспроизводит европейские ощущения. Во-первых, Европу про судьбу Украины даже уже США не спрашивают. Она в этой игре «третий лишний», по мнению администрации Трампа, потому, что украинский конфликт - тот, который Европа должна была предотвратить, а не США его разрешать, занося за ней хвосты. И раз Европа его допустила – ей в логике Вашингтона, остаётся сидеть и помалкивать. Во-вторых, у Европы нет своего командования, чтобы направить на Украину контингенты войск под своей, а не натовской юрисдикцией. Европейскими войсками командует региональный главком ОВС НАТО – американский генерал Гринкевич. В-третьих, если говорить о «разделе» Украины, имея в виду гипотетическое мирное соглашение, которое Трамп продавливает вопреки сопротивлению Киева и его европейских кураторов, то такого соглашения не будет без прямого запрета запускать войска. А без соглашения нет и условного «раздела», поэтому любой солдат или офицер любой страны НАТО, оказавшийся к востоку от границы бывшего СССР с европейскими соседями, — цель для российских военных и потенциальный «двухсотый». Как у Михаила Светлова:

Молодой уроженец Неаполя!
Что оставил в России ты на поле?..

<…>

…Я стреляю — и нет справедливости
Справедливее пули моей!

Третий эпизод интервью – показательное признание:

Россия для Европы всегда была врагом. В Германии, слава богу, находились люди…, которые выступали за сближение с СССР, Россией - я участвовал в этой работе. И наивно думал, что весь немецкий политикум, всех европейцев можно перевести на рельсы безопасного сосуществования, выгодного сотрудничества с огромным восточным соседом. …Эти элиты уверены, что мы были, есть и всегда будем в цивилизационном конфликте с Россией. На вашу страну смотрят как на опасную альтернативу либеральному западному укладу.

Сколько же здесь комплексов – всех и сразу. Во-первых, противоречие между «цивилизацией» и «либерализмом», а также внутри специфически понимаемого либерализма. Эквивалент цивилизационной идентичности – конфессиональная принадлежность, формирующая из народа и страны культурно-историческую личность. Что касается «либерального уклада», то поскольку речь идёт о Западе в целом, а там доминирует «лево-либеральный» двухпартийный консенсус либералов и социалистов, замешанный, по их собственному признанию, на оккультном генезисе, то это отнюдь не Россия - «альтернатива» системе «двух рук, управляемых одной головой». Это Европа – секулярное извращение симфонии светской и духовной властей, которое она навязывала нам на протяжении столетий, начиная с разрушительных советов Вильгельма III Оранского неопытному ещё Петру подчинить себе Церковь. Можно обвинять российские элиты в «европейничаньи» (термин Н.Я. Данилевского), но нельзя отрицать инициативного насаждения Европой у нас этого «европейничанья» в своих интересах, для продвижения которого использовалась целая палитра технологий – от последовательной вербовки кадров и воспитания из них «пятой колонны» до неоднократных военных интервенций.

Во-вторых, сама политическая культура Запада, в отличие от Востока, органически чужда принципу «взаимной выгоды» на базе компромисса, а система координат выстраивается на ином принципе – «игры с нулевой суммой», по итогам каждого раунда в которой кто-то кого-то обязательно «нагибает». Посмотрите на Дональда Трампа – живое воплощение этого принципа. Что? Трамп – американец? Трамп – это немецкая диаспора миллиардеров, завязанная на оккультный орден, свивший гнездо в Йельском университете, и одновременно Трамп – тесная связь определённых кругов британской элиты, приближённых по линии шотландской знати к Букингемскому дворцу. Раскопавшие в своё время тему американские исследователи университетских архивов вычислили основные «фамилии» - Рокфеллеры, Гарриманы, Тафты, Леманы, Буши (те самые); Трамп в этом списке, как видим, отнюдь не в топах. Всех их, как теперь знает широкая общественность, а не только шельмуемые официозом «конспирологи», в наше Новейшее время объединил Джеффри Эпштейн, а его наследница Карина Шуляк прилюдно теперь обвиняет «элиту» в сатанизме и приверженности преступным и противоестественным с точки зрения психического здоровья некротическим ритуалам.

В-третьих – этого не то, чтобы «не догоняет», но от этого уводит в сторону Рар, элиту «огромного восточного соседа» в те годы откровенно ловили «на живца» бытового потребительства. Адепты пресловутого «европейского проекта», чтобы снять сомнения, даже организовывали для определённого круга «совслужащих» барахольные «экскурсии» в Европу. Поэтому намёки на то, что европейские элиты в своей основной массе, оказывается, «не были готовы» к взаимодействию с Востоком, означают, что будущих «перестройщиков», вовлекавшихся в мероприятия и институты Римского клуба, сознательно сбивали с толку, чтобы они безропотно привели страну на заклание. Никакого реального «сотрудничества» с европейской стороны никогда не предполагалось. И не предлагалось потому, что, по Рару, — Россия, в любом идейно-политическом и конституционном оформлении, для Европы – враг. Когда мы только самим себе это на ус намотаем! Отсюда и «дамоклов меч» договорняка, постоянно нависающий над СВО, черпающий инерцию в растерянности фигурантов от того, что наиболее уязвимым звеном «вахтового» метода управления страной с вывозом активов оказался сам Запад, где «всё нажитое непосильным трудом» беспощадно отбирают.

Но самая главная оговорка Рара:

Европа не может проиграть, потому что это самая сильная мягкая империя, которая когда-либо была выстроена после Карла Великого. Так люди воспитаны, так преподаётся в университетах, люди живут этим всем, это политическая мысль, которая здесь доминирует.

Всё понятно? Европа залезла на чужую для себя - нашу территорию, освоилась и сочла её «своей». Уход с этой территории Рар проговаривается, что считает поражением Европы, поэтому обещает нынешнее противостояние, по сути бессрочным. А что такое бессрочность? Это или – или. Игра на уничтожение, чтобы без иллюзий. И поскольку европейская империя, по версии Рара, — «самая сильная» со времён каролингского грехопадения, лишившего духовную власть Запада сакральной легитимности, то сам факт российского сопротивления и, шире, российской инаковости европейскими элитами рассматривается как casus belli.