Анкара продолжила строить транспортные коридоры в обход России. В Китай из Турции прибыл первый товарный поезд, прошедший по железнодорожной магистрали "Железный шелковый путь / Средний коридор". Эксперты уверены, что это самый короткий и удобный железнодорожный маршрут между Азией и Европой. Об особенностях отношений Пекина и Анкары за спиной у Москвы — в материале "Известий".

Вокруг света за 12 дней

Первый грузовой поезд из Турции в Китай прибыл в пункт назначения, сообщили ведущие турецкие СМИ, назвав это историческим путешествием. Железнодорожный состав отправился из Стамбула 4 декабря и за две недели пути пересек два континента, два моря и пять стран, преодолев в общей сложности расстояние в 8693 км, после чего добрался до китайского Сианя. Состав длиной 754 м перевозил бытовую технику.

"Это наша победа на железнодорожном транспорте", — отреагировал министр транспорта и инфраструктуры Турции Адиль Караисмаилоглу. Это путешествие стало первым по железнодорожной магистрали "Железный шелковый путь / Средний коридор". "Турция будет и дальше предпринимать необходимые шаги для дальнейшего укрепления связей между Востоком и Западом и укрепления своего центрального положения в регионе", — отметили в турецком МИДе.

Взаимовыгодное сотрудничество

Новый железнодорожный проект, разумеется, не родился из ниоткуда. Турция стала интересовать китайских внешнеполитических стратегов еще с XIX века. Так, философ Тань Сытун в своей работе "Учение о гуманности" призывал создать паназиатский союз от Турции до Китая. А во второй половине ХХ века в теории "трех миров" Мао Цзэдуна Турции отводилось важное место в создании пояса безопасности против СССР, главной, по его мнению, гегемонистской силы в мире, отмечает китаист, специалист в области международных отношений Олег Тимофеев.

Однако в 1990-е годы отношения между Пекином и Анкарой осложнились из-за уйгурского фактора: практически все турецкие правительства поддерживали уйгурский сепаратизм. Помимо этого, очень часто президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган публично критиковал китайские власти за притеснение уйгуров, а некоторые их сепаратистские организации находятся на территории Турции.

Впрочем, несмотря на это, довольно активное взаимодействие между Анкарой и Пекином продолжается. Генеральный директор Международного института развития научного сотрудничества (MIRNAS) Ариф Асалыоглу уверен, что за последние 10 лет отношения достигли уровня стратегического партнерства и "Анкара становится окном Пекина в Средиземном море".

Так, Китай стал вторым после России импортным партнером Турции. Пекин активно инвестирует в турецкую экономику. За последние три года китайские власти вложили $3 млрд и планируют в два раза увеличить эти объемы. В 2018 году, когда на фоне кризиса в отношениях Анкары и Вашингтона турецкая лира обесценилась на 40%, Пекин предоставил Турции кредит на $3,6 млрд.

Во время реализации проекта "Шелковый путь" Турция также получила от Китая $5 млрд. Пекин поддерживает инфраструктурные проекты турецкого лидера: китайским компаниям принадлежит 65% контейнерного терминала Kumport в Стамбуле, а также 51% моста Султана Селима Явуза. "Китай передал $1,7 млрд угольной электростанции Hunutlu в Средиземном море, которая по плану удовлетворит 3% потребностей Турции в электроэнергии. Анкара ведет переговоры о подписании соглашения с Государственной ядерной энергетической технологической компанией Китая о строительстве третьей атомной электростанции в стране", — пояснил Асалыоглу.

Помимо этого, в 2017 году стороны подписали соглашение, которое предусматривает экстрадицию преступников, даже если совершенное преступление считается таковым только в одной из стран. Год назад в Турции арестовали сотни уйгуров и отправили их в центры репатриации. То есть Анкара стала негласно выдавать Пекину находящихся в розыске уйгуров, несмотря на то, что президент долгое время пытался создать себе образ защитника угнетенных мусульман. Заявления Эрдогана на тему притеснения уйгуров в КНР вообще стали более дипломатичными.

" Китайские военные приняли участие в учениях Турции в Эфесе в 2018 году. Доля китайских технологических систем Huawei на турецком рынке с 2017 по 2019 год выросла с 3 до 30%. Другая китайская технологическая компания ZTE приобрела 48% производителя телекоммуникационных средств Netaş в Турции в 2016 году. Эта компания управляет такими проектами, как телекоммуникационные системы аэропорта Стамбула и оцифровка национальных данных о здоровье", — отмечает Ариф Асалыоглу.

Вашингтон обеспокоен

Активное сближение Пекина и Анкары вызывает беспокойство США. В американском Институте Ближнего Востока опубликовали доклад, в котором говорится о том, что экономическое влияние Китая в Турции может вырасти после окончания пандемии коронавируса. В частности, автор доклада — директор турецкой программы Института Ближнего Востока в Вашингтоне Генюль Тол — уверена, что Китай и Турция могут начать укреплять связи в оборонной сфере, а это, в свою очередь, может привести к такому же скандалу, что и с покупкой российских ЗРК С-400.

"Страны уже сотрудничали в оборонной сфере. Турецкая оборонная компания Roketsan произвела ракету Yildirim на базе китайской ракеты B-611. В 2013 году Турция заключила с китайской оборонной компанией контракт на $4 млрд, предполагалась помощь в разработке системы противовоздушной и противоракетной обороны. Впрочем, позднее Анкара отказалась от этого решения из-за недовольства союзников по НАТО", — пояснила Генюль Тол.

Многие обвиняют Пекин в том, что он придерживается "дипломатии долговых ловушек": заманивает развивающиеся или слаборазвитые страны кредитами на инфраструктурные проекты. Получатели не могут погасить их вовремя, тогда Китай добивается экономических или политических уступок. Одним из таких государств стала Турция

"Турции нужны ресурсы других стран"

В 2000-х годах объем двусторонней торговли составлял примерно $1 млрд, однако к 2018 году он вырос уже до $23 млрд. При этом треть общего внешнеторгового дефицита Турции приходится именно на Китай — свыше $55 млрд.

Взаимодействие Анкары и Пекина стало более плотным на фоне ухудшения отношений Турции с западными странами. Впрочем, Генюль Тол считает, что в основном сотрудничество двух государств объясняется экономическими, а не политическими интересами. "Напряженные связи с Западом действительно способствовали сближению КНР и Турции, поскольку Анкара стремилась диверсифицировать свою внешнюю политику, но в конечном итоге турецкие политики не рассматривают отношения с КНР в качестве альтернативы взаимодействию с Западом", — уверена политолог.

Турция на сегодняшний день пытается быть хабом — центром притяжения, который "обнял бы север, юг, запад и восток", уверен старший научный сотрудник ИМЭМО РАН им. Е.М. Примакова, доцент Дипломатической академии МИД России Владимир Аватков.

"Запад нуждается в Турции как в зоне нестабильности, чтобы дальше эта нестабильность проецировалась на Кавказ и Центральную Азию, либо как в центре, который проецирует эту нестабильность, конфликты регионального масштаба на Ближний Восток, Центральную Азию и Закавказье. Турция пытается избежать обоих сценариев, пытается укреплять себя как центр притяжения. Именно поэтому она не отказывается, несмотря на санкционное давление, от российских С-400 и пытается использовать все возможности по взаимодействию с Китаем, по выстраиванию линии "Один пояс — один путь" через свою территорию, чтобы укрепить влияние как надрегионального и даже мирового центра силы, которым она себя провозглашает, — пояснил политолог в беседе с "Известиями". — Для этого ей нужны ресурсы других государств, их она пытается использовать, в частности, при взаимодействии с Китаем, Украиной, другими акторами, включая и Россию".