Всё началось, когда 17 июня 1972 года в разгар ночи в вашингтонском отеле «Уотергейт» полиция арестовала пятерых человек в одинаковых резиновых перчатках. Задержанные взломали офис расположенной в отеле штаб-квартиры Демократической партии и готовились установить в помещении подслушивающие устройства. Помимо двух «жучков» у них изъяли набор отмычек и больше $50 тыс. наличными. Это случилось за несколько месяцев до президентских выборов. Действующий глава государства Никсон относился к партии республиканцев и, конечно, был заинтересован в «тайнах» демократов, которые можно было добыть с помощью «жучков».

Сразу выяснилось, что все арестованные являются сотрудниками ЦРУ в отставке, а двое из них входят в предвыборный штаб Никсона. Считается, что, если бы полицейские нагрянули в отель в машинах со спецсигналами, эти пятеро сумели бы скрыться. Но у патруля — по странной случайности — закончился бензин. И они приехали на обыкновенных автомобилях. А может быть, это была не случайность, а проявление профессионализма спецслужб...

У Никсона были отличные шансы на переизбрание. А подобные «диверсионные» действия в Штатах предпринимают почти все участники президентских выборов. Только не все попадаются. И когда на следующий день газеты сообщили, что республиканцы попались на попытке подслушивать своих соперников демократов, американцы отреагировали на эту новость равнодушно. Рейтинг Никсона не поколебался — и по всем опросам он должен был выиграть президентские выборы.

Летом 1972 года «уотергейтский скандал» заслонили другие события — терроризм на Олимпийских играх в Мюнхене, «Кровавая пятница» в Северной Ирландии, когда сторонники независимости взорвали десятки человек... Наконец в ноябре состоялись президентские выборы — и Никсон почти на 6% превзошел результат своего соперника — демократа Джорджа Макговерна. Американцы снова избрали его президентом.

Но полиция методично раскручивала «уотергейтское дело». В одном из официальных заявлений прозвучало, что следствие располагает сведениями о причастности президента к этому преступлению. Скандал длился долго — и в значительной степени проходил публично. О том, что происходило вокруг «Уотергейта», информационные программы сообщали ежедневно.

Никсон и его команда предприняли ответные шаги. Почти ежедневно шли утечки информации о том, что к скандалу причастно ЦРУ. Расчет был прост: во избежание скандала шеф управления Ричард Хелмс должен был потребовать прекратить расследование, так как оно идет во вред национальной безопасности. Но Хелмс Никсона недолюбливал. Даже когда юрисконсульт Белого дома потребовал от него помощи в прекращении расследования, шеф ЦРУ отказался. Это стоило ему должности. В какой-то момент казалось, что дело не грозит серьезными последствиями для Никсона. Пятерых арестованных судили, они держались так, как нужно было президенту.

Но в феврале 1973 года на журналистов The Washington Post тайно вышел некий чиновник, который скрывался под псевдонимом Глубокая Глотка. Он делился с журналистами информацией, которая бросала тень на президента. Противники Никсона оживились. Многие вспомнили, что он когда-то впервые стал президентом после убийства Роберта Кеннеди. И вообще, считалось, что Никсон никогда не брезгует грязными методами для достижения цели. А тут — грубая слежка за конкурентами с помощью специалистов, бывших офицеров ЦРУ.

Сообщения Глубокой Глотки постепенно превратили Никсона в главного виновника «уотергейтского дела». Большинство американцев уже были уверены, что шпионаж был устроен с ведома президента. В сложившейся ситуации многие требовали суда над Никсоном, а его переизбрание с каждой неделей становилось всё менее вероятным. Решающим фактором стало изменение расклада сил в конгрессе. Отныне и там большинство выступало за суд над Никсоном. Что оставалось президенту? Он впал в депрессию. И тут самое время вспомнить о том, кем был Никсон для Америки.

Никсон был одним из немногих американских президентов с «отрицательным обаянием». Кто-то называл его «президент, которого мы ненавидим», хотя при Никсоне в Америке не случалось катастроф. Другое дело, что он так и не завершил крайне непопулярную вьетнамскую войну.

От Никсона исходила энергия честолюбия, неуемное желание побеждать соперников, укреплять свое влияние. Это проявилось еще во времена президентства генерала Дуайта Эйзенхауэра, который два срока держал молодого Ричарда при себе в качестве вице-президента. Ему многое можно было поручить, не волнуясь за результат. И о нем хорошо узнала вся Америка. Далеко не всегда вице-президенты занимают столь активную политическую позицию. Но Эйзенхауэру было удобным именно такое распределение задач: он легенда, всеобщий любимец, который позволяет себе работать без натуги, а Никсон — рабочая лошадка, которая должна успевать повсюду. И он успевал.

Став хозяином Белого дома, Никсон преуспел во внешней политике, пожалуй, как никто другой из американских президентов — по крайней мере в послевоенный период. Здесь велика роль государственного секретаря — Генри Киссинджера, мастера неожиданных комбинаций. Но без президента его идеи ничего бы не стоили. Вместе с Киссинджером Никсону удалось наладить отношения с двумя странами, от которых в прежние годы по отношению к Америке исходила только опасность. Это непредсказуемый маоистский Китай, еще недавно предлагавший атомную бомбардировку американских городов, и Советский Союз, с которым Вашингтон со времен Трумэна вел напряженную холодную войну.

Но тот же Киссинджер, с благословения Никсона, курировал переворот в Чили, в результате которого был убит президент Сальвадор Альенде, а к власти пришла хунта во главе с генералом Аугусто Пиночетом. При всем том сам Никсон не раз встречался с Леонидом Брежневым и другими лидерами СССР — и они находили общий язык, отринув проблемы, решение которых представлялось невозможным. В то время наши страны стали торговать, сотрудничать в науке, космических проектах, а главное — подписали ключевые договоры, исключившие возможность ядерной войны между двумя сверхдержавами.

Больше двух лет Никсон боролся за власть, пытаясь замять «уотергейтское дело». Но когда понял, что шансов нет, сложил свои полномочия до истечения президентского срока. Но бороться еще и с большинством в конгрессе он не мог...

В последние дни перед отставкой Никсон чувствовал себя обреченным. Он устал бороться за власть. В стране складывалась атмосфера опасного безвластия: многие уже не считали Никсона законным президентом. Любопытно, что моральную поддержку ему оказывали из Москвы. По разным каналам он получал подбадривающие приветы от Брежнева. Конечно, это не помогло. В своей августовской речи он сказал: «Я принял решение об отставке. Уйти в отставку до конца срока — отвратительно для меня. Но, как президент, я должен ставить интересы Америки выше собственных... Оно вступит в силу завтра в полдень, когда в этом кабинете Джеральд Форд принесет президентскую присягу», — заявил Никсон 9 августа. Он так пока и остается единственным президентом США, ушедшим со своего поста досрочно.

Первым же указом Форд помиловал экс-президента «за все преступления, которые тот совершил или мог совершить». Это дало повод противникам Никсона не без оснований считать Форда слабаком, а уход Никсона — результатом сговора. Выходило так: президент-уголовник обменял власть на свободу.

Успешный, эффективный, полный сил президент ушел с политической сцены — а большинство американцев воспринимали эту новость с удовлетворением. И давали этому самое простое объяснение: он надоел. Американцев охватил зуд бессмысленных перемен — и потому решили перешагнуть из эпохи Никсона в новые времена. Сразу нужно сказать, что ни Джеральд Форд, ни Джимми Картер не стали достойной заменой для такого политического гроссмейстера, как Никсон, при всей его аморальности.

В современной Америке Никсона принято считать «плохим парнем». Это видно по фильмам, в которых он выступает в роли героя, которого играли и Энтони Хопкинс, и Кевин Спейси. Его воспринимают как некоего «возмутителя спокойствия» в «идеальной» плеяде президентов США. Но политики и профессиональные управленцы в Америке высоко оценивают способности Никсона. Он был настоящим политиком, азартным игроком. И — жертвой своего неуемного азарта.

В последние годы выяснилось, что президент стал жертвой борьбы двух могущественных американских спецслужб — ЦРУ и ФБР. Несколько лет назад со своими воспоминаниями о тех событиях выступил ветеран ФБР Марк Фелт, признавший, что он и был Глубокой Глоткой. Самое любопытное, что в те месяцы именно Фелт разыскивал «предателя» в рядах своей спецслужбы — по существу, самого себя. Значит, у компромата на Никсона был могущественный заказчик. Кто-то из американских «хозяев жизни» не желал видеть его в Белом доме. Очевидная причина — сближение с Москвой, разрядка международной напряженности, которая била по военно-промышленному лобби.

Арсений Замостьянов — заместитель главного редактора журнала «Историк»