Приливы и отливы кампаний по борьбе с коррупцией, которые регулярно проводят верховные власти КНР, отчетливо прослеживаются на рынке произведений искусства. Эту со стороны не совсем очевидную связь обнаружили три китайских социолога, опубликовавшие работу «Влияют ли антикоррупционные меры в Китае на цены на рынке произведений искусства».

Тройка ученых отследила данные с арт-аукционов за 2013–2019 гг. и наложила их хронологически на периоды, когда Пекин запускал очередные чистки высших эшелонов партийно-государственного аппарата. Кривая роста числа выявленных коррупционеров зеркально совпала с кривой стоимости китайских произведений традиционного искусства, каковых за указанные годы было продано почти 55 тыс. штук. Например, после 18-го съезда КПК, когда была объявлена «борьба с излишествами», цены на аукционах резко пошли вниз.

На основе обнаруженной ими зависимости этих двух явлений социологи делают вывод о степени эффективности той или иной антикоррупционной кампании. Они предлагают в дальнейшем использовать ситуацию на арт-рынке в качестве статистического «прокси» для определения уровня коррупции в стране, где официальные данные по этой теме либо отсутствуют, либо сильно искажаются властями.

Связать стоимость «гохуа» (классических пейзажных работ, написанных черной тушью по шелку) с уровнем коррупции китайским исследователям позволяет прочно установившаяся еще со времен императоров подпольная традиция, когда взятки высокопоставленным чиновникам преподносятся не наличными деньгами, а дорогостоящими произведениями искусства. Для такой взятки есть даже специальный термин: Yahui — элегантное подношение.

По сути, гохуа играют роль параллельной валюты в коррупционных сделках. Зная, что коллекция дорогостоящих работ навлекает на их владельца подозрения, чиновники не афишируют свои домашние музеи, а стремятся сбыть их «экспонаты» при первой возможности, передарив покровителю еще более высокого уровня, передав опасную улику «по эстафете».

Никто не хочет повторить судьбу Ян Соня — министра при династии Мин, который накопил в своем дворце шесть тысяч гохуа и лишился за это поста, а заодно и головы. Тем не менее за прошедшие после 18-го съезда КПК годы своих постов по обвинениям в коррупции лишились 644 тыс. партийных функционеров.

Брать взятки произведениями искусства в Китае намного безопаснее, чем любыми иными способами, рассказал «Эксперту» замдиректора ИСАА МГУ Андрей Карнеев.

«Одно дело — взять в дар „Бентли“, когда неизбежно возникнет вопрос о том, откуда у чиновника на него средства. К тому же никто не станет приобретать автомобиль, чтобы он стоял в гараже вдали от посторонних глаз. С предметами искусства — другое дело. Взяткополучатель всегда может, если запахнет жареным, заявить, что он в искусстве ничего не понимает и понятия не имел, что этот пейзаж стоит миллион юаней. И якобы ему его подарили на день рождения. Понятно, что это слабое оправдание, но в любом случае риск быть пойманным на коррупционной сделке в этом случае намного ниже, чем если взятка была предложена в каком-то ином виде», — говорит он.

Борьба центральных властей КНР с коррупцией увенчалась успехом только в Гонконге, напоминает эксперт.

«За счет того, что Гонконг — территория ограниченная, власти смогли назначить тамошним чиновникам такие высокие зарплаты, что давать им взятки для них стало экономически бессмысленно. Но перенести такую практику на континентальный Китай в Пекине не могут как по причине несопоставимости размеров, так и в силу идеологии КПК, которая не приветствует рост благосостояния чиновников выше уровня основной массы населения. Поэтому коррупция в КНР вряд ли будет побеждена при сохранении имеющихся условий», — заключает Карнеев.

Используя метод «прокси», социологи UIBE вывели закономерность: на пике каждой антикоррупционной облавы стоимость гохуа в арт-галереях падает на 5,5%. Соответственно, зная текущий уровень цен в галереях, можно делать выводы о размахе коррупции в стране в каждый конкретный период времени.

При этом ценовая волатильность более дешевых полотен выше, чем дорогих, — это связано как с эффектом низкой базы, так и тем, что более масштабная коррупция вовлекает более широкие слои населения, где не могут себе позволить дарить чиновникам дорогостоящие произведения.

То, что «элегантные взятки» жгут руки их получателям, вызвало к жизни поразительный феномен, отмеченный, в частности, Энтони Оу из международной организации Open Democracy. Предлагаемые в качестве взяток работы часто оказываются лишь копиями шедевров, и все участники цепочки об этом прекрасно осведомлены.

Но, поскольку получатель взятки ни при каких обстоятельствах не может пожаловаться на обман, фальсификации легко проходят. В конце пути по коррупционной лестнице подделки находят пристанище в тайниках министров правительства КНР, так как продвинуть их выше уже некуда.

Исследователи UIBE достаточно вольно обошлись со статистическими данными — не исключено, что они просто подогнали их под показавшуюся им красивой концепцию, сомневается в их выводах руководитель группы Китая ИМЭМО РАН Василий Михеев.

«Система взяток в КНР постоянно прогрессирует, приспосабливаясь как к новым социально-экономическим реалиям, так и к официальной линии партии. Но в этом исследовании смущает в первую очередь, что его авторы либо попали в хрестоматийную логическую ловушку, либо сознательно закрыли на нее глаза: „после“ не значит „вследствие“. Так полагать меня заставляет признаваемый самими же авторами факт крайне низкой ликвидности подобных взяток — такой картиной не похвастаешься, не продашь ее, она обречена пылиться в доме у чиновника без какой-либо пользы для него», — сказал он «Эксперту».