Бывший соратник президента Белоруссии, сбежавший в Польшу, нашел способ доставить тому новые неприятности. Однако передать в Международный уголовный суд материалы против Александра Лукашенко согласилась по своим особым причинам соседняя Литва, а не Польша. Почему именно Вильнюс оказался в этом заинтересован и что на самом деле теперь грозит Лукашенко?

Литва передала в Международный уголовный суд (МУС) в Гааге материалы против президента Белоруссии Александра Лукашенко. Вильнюс обвиняет белорусского лидера и приближенных к нему лиц в преступлениях против человечности. В частности, речь идет о «жестоких действиях, противоречащих основным нормам международного права».

Из заявлений прокурора МУС Карима Хана следует, что Лукашенко инкриминируются «депортация, преследование и другие бесчеловечные акты, совершенные против гражданского населения Белоруссии». «Депортация» белорусских релокантов осуществлялась в том числе на территорию Литвы, которая подписала Римский статут. А значит, по мнению Вильнюса, подпадает под юрисдикцию МУС.

Главным инициатором уголовного дела против Лукашенко стал экс-министр культуры Белоруссии, а ныне оппозиционер Павел Латушко, он уже не первый год добивается выдачи международного ордера на арест своего бывшего начальника. По словам Латушко, литовское обращение было составлено на основе данных, которые собрала его команда.

Интересно, что сам Латушко живет сегодня в Польше. Кроме того, и Польша является членом МУС, и официальная Варшава тоже крайне не любит Лукашенко. Однако идея привлечь МУС к преследованию белорусского лидера проводится именно через Литву, а не через Польшу, и явно потому, что именно Вильнюс, а не Варшава, согласился на подобную авантюру – по своим причинам.

Латушко окончил юридический факультет Белорусского государственного университета и должен был бы знать, что Римский статут не является правовым актом в строгом смысле слова. На первом курсе юрфака студенты учат, что обязательный признак права – возможность силового принуждения к исполнению его предписаний. МУС не имеет ни юридических полномочий, ни фактической возможности кого-то к чему-то принуждать. Это, в частности, показал визит президента России Владимира Путина в Монголию, которая ратифицировала Римский статут, но при этом отказалась выполнять решение МУС об аресте российского лидера.

Если даже ордер на арест Александра Лукашенко будет выдан, это не приведет ни к каким негативным последствиям для белорусского президента, поскольку, во-первых, Белоруссия, как и Россия, не признает юрисдикцию МУС, а во-вторых, нет того «мирового жандарма», который бы мог доставлять в судебную инстанцию лидеров суверенных государств. Возможно, в проекте однополярного мира, который лелеяли США, такие действия допускались, но, к счастью, этим планам уже не суждено сбыться.

В этой связи решение литовских властей, на первый взгляд, выглядит совершенно безрассудно. Вильнюс демонстративно портит отношения с Минском ради судебного дела, последствия которого белорусское руководство даже не почувствует.

Более того, литовцы действуют во вред прежде всего самим себе.

Белорусский министр иностранных дел Максим Рыженков 26 сентября в статье, опубликованной в газете «Советская Белоруссия», дал такую оценку текущему состоянию отношений соседних стран: «Ежегодные прямые потери литовской экономики от разрыва связей с Беларусью оцениваются почти в один миллиард долларов. И это не предел!

Среди наиболее значимых последствий: катастрофический удар по транзитной отрасли Литвы, работе Клайпедского порта и Литовских железных дорог, сокращение литовского экспорта, резкое ухудшение экономического положения предприятий, работавших в кооперации с белорусскими партнерами в различных отраслях, потери туристического бизнеса».

В этой же статье глава белорусского МИД обратился к литовской стороне, заявив, что Минск готов к «возобновлению контактов по линии пограничных и специальных служб, отраслевых ведомств, министерств иностранных дел». Обращение литовцев в Гаагский суд (через четыре дня после опубликования статьи в «Советской Белоруссии») можно считать их красноречивым ответом на белорусское предложение «перевернуть страницу».

Очевидно, что литовское руководство обуревают два взаимоисключающих желания – как можно больше насолить Минску и при этом не остаться у разбитого корыта в экономическом плане. Ввиду этого когнитивного диссонанса Вильнюс пока воздерживается от полного закрытия границы с Белоруссией, которое активно обсуждается с прошлого года: два пункта пропуска из шести имеющихся (Мядининкай и Шальчининкай) работают до сих пор.

Однако неспособность полностью разорвать экономические связи с Белоруссией литовцы компенсируют демонстративными, но бессмысленными пакостями «белорусскому диктатору».

Впрочем, литовцам не нравится не только белорусская власть, но и оппозиционно настроенные к ней белорусы. По сути, обращение Литвы в МУС связано с тем, что в прибалтийскую республику «релоцировались» десятки тысяч белорусских граждан, значительная часть которых придерживается «литвинской» идеологии, то есть считает Вильнюс «своим» городом и присваивает себе наследие Великого княжества Литовского. Власти Литовской Республики уже давно с подозрением посматривают на прибывших к ним иммигрантов. Теперь их нахождение в Литве объясняется «депортацией», осуществленной «диктатором Лукашенко».

По всей видимости, у обращения в МУС есть скрытая долгосрочная цель – литовцы готовят юридическую почву для выдворения белорусских «литвинов» со своей территории. Ведь если массовая иммиграция из Белоруссии – это последствие преступной политики Александра Лукашенко, то после падения его «режима» это последствие должно быть устранено, то есть всем иммигрантам с белорусским паспортом придется покинуть негостеприимную Литву.

Кирилл Аверьянов