Если верить Росстату, цены в России снижаются четыре недели подряд. Центробанк уже открыл ящик для приема поздравлений с победой над инфляцией?
Андрей Ганган: Мы верим Росстату, но поздравлять рано. Нужно добиться устойчивости дезинфляционного тренда. Последний месяц быстро дешевеют картофель, свекла и остальной "борщевой набор" вместе с огурцом, которые очень сильно подорожали в первой половине года. Это, скорее, нормализация цен. Если посмотреть на многие другие товары и особенно услуги, там картина не столь позитивная. И потребители это чувствуют. Мы смотрим на данные за месяцы и кварталы, а не только за недели.
Как в ЦБ оценивают текущие темпы инфляции?
Андрей Ганган: По нашим оценкам, текущие темпы роста цен в июле с сезонной корректировкой – около 8,5% в пересчете на год, но это результат прошедшей индексации тарифов на коммунальные услуги. Без ее учета, а также если убрать волатильные цены овощей и фруктов, значение будет около 3,5%, а за "скользящий" квартал, то есть в среднем за последние три месяца, порядка 4,5%.
В базовом сценарии мы ожидаем, что по этому году в целом инфляция составит 6-7% и 4% в последующие годы. Такому прогнозу соответствует средняя ключевая ставка 16,3-18% с августа по декабрь этого года и 12-13% в следующем году.
Что означают эти средние показатели?
Андрей Ганган: То, что средняя ставка с высокой вероятностью будет находиться в этих диапазонах. Однако конкретное значение, скажем, на конец года, может выходить за этот интервал. К примеру, при благоприятном развитии событий, то есть быстром замедлении инфляции, ставка в этом году может еще снизиться, и прогнозный диапазон это учитывает. Прогноз не исключает и того, что нам придется удерживать ставку на текущем уровне 18% для устойчивого замедления инфляции.
В следующем году с учетом стабилизации инфляции на 4% и сбалансированных темпов роста экономики среднее значение ставки в 12-13% допускает, что к декабрю 2026 года она может опуститься и ниже этого интервала. На 2027 год прогнозируется снижение ставки до 7,5-8,5%. Это будет уже нейтральный уровень – то есть такой, который не влияет на спрос и инфляцию в ту или иную сторону, поскольку инфляция уже на цели.
Оправдано ли в такой ситуации нынешнее значение ключевой ставки в 18% – в три раза выше текущей инфляции?
Андрей Ганган: Чтобы замедлить избыточные темпы роста цен, недостаточно просто поднять ставку на уровень инфляции, нужно сделать это своевременно и с запасом, иначе не сработает. Для разных стран эта "добавка" отличается. Там, где есть длительный опыт низкой инфляции и общество уверено в возвращении инфляции к цели, экономика реагирует на действия регулятора более чутко и быстро. Поэтому для снижения инфляции в этих странах требуется меньший рост ключевой ставки и меньшее удорожание заемных денег.
В той ситуации, в которой мы находимся, со всеми рисками, внешними и внутренними вызовами, нам для борьбы с избыточными темпами роста цен необходима жесткая денежно-кредитная политика (ДКП). Это означает, что ключевая ставка должна быть значительно выше текущих темпов инфляции, что мы и сделали в 2024-2025 годах. Это сработало, теперь цены замедляются, поэтому мы постепенно и соразмерно снижаем ключевую ставку.
Такой подход позволяет защитить сбережения людей, чтобы они не обесценивались, если, конечно, они размещены на банковском депозите и, следовательно, работают в экономике. Это особенно важно для граждан с невысокими фиксированными доходами, например, для неработающих пенсионеров, которые опираются на свои сбережения и пенсии и не могут компенсировать рост цен за счет перехода на работу с более высокой зарплатой. Кстати, благодаря жесткой ДКП и рубль укрепился.
Когда курс доллара в прошлом году ходил за 100 рублей и обратно одновременно с повышением ключевой ставки, никто не верил, что высокая ставка укрепляет курс. Как это работает?
Андрей Ганган: Сразу по нескольким каналам.
Во-первых, при высоких ставках по кредитам россияне предъявляют меньший спрос на товары, в том числе импортные, соответственно, спрос на валюту снижается.
Во-вторых, рублевые активы для граждан и бизнеса становятся привлекательнее валютных, поэтому они предпочитают сберегать в рублях. К тому же если кредиты дорогие, то, скажем, экспортеры для уплаты налогов и других расходов внутри страны предпочитают в том числе продавать накопленную ранее валюту вместо того, чтобы занимать в рублях. Все это, с одной стороны, снижает спрос на валюту, с другой стороны, увеличивает ее предложение и способствует укреплению рубля. Поэтому в первой половине 2025 года мы видели устойчивое укрепление рубля. И оно в первую очередь было связано с жесткой ДКП.
Что касается эпизода, который вы упомянули, то важную роль в кратковременном ослаблении рубля в конце прошлого года сыграли разовые факторы. Среди самых значимых – очередные санкции в ноябре, из-за которых временно снизилось поступление валюты в страну, и пик импортных закупок со стороны автодилеров. Тогда перед очередным повышением утильсбора они закупили машин больше обычного, предъявив повышенный спрос на валюту.
Значит, разовые факторы могут и в будущем сработать против рубля?
Андрей Ганган: Нельзя совсем сбрасывать со счетов такой сценарий, поэтому так важно поддерживать низкую инфляцию и привлекательность именно рублевых сбережений. Если это условие выполнено, то в периоды турбулентности не будет слишком сильного всплеска спроса со стороны потребителей, и после некоторых колебаний курс будет возвращаться к стабильной динамике.
ЦБ планировал публиковать прогноз по курсу рубля, но потом передумал. Будет или нет?
Андрей Ганган: Мы пока отложили эту идею. Просто мы считаем, что пользы от его публикации в текущих условиях будет мало. Скорее всего, многие люди просто неправильно будут интерпретировать прогноз по курсу. Но не исключено, что в будущем он будет публиковаться. Мы проанализируем этот вопрос в рамках очередного обзора денежно-кредитной политики ЦБ.
Возможная отмена санкций укрепит рубль или ослабит?
Андрей Ганган: Тут нет однозначного ответа, многое (хотя и не все) будет зависеть от того, какие именно санкции могут быть отменены и в каком порядке. Например, если на какое-то время ограничений для экспорта станет меньше, а для импорта – нет, то предложение валюты на российском рынке способно вырасти и поддержать рубль. Но это лишь один из сценариев.
Прогнозировать этот канал влияния на курс практически невозможно, потому что мы не знаем будущего. Зато я с уверенностью могу сказать, что стабильность курса зависит от инфляции – если она закрепится на цели, то и курс не будет резко меняться.
Говорят, что при снижении ставки люди снимут деньги с вкладов и этими десятками триллионов рублей "порвут экономику". Видит ли ЦБ такую опасность?
Андрей Ганган: Снижение ставки и реакция спроса – это контролируемый процесс. Центробанк будет устанавливать такое значение ставки, которое не спровоцирует избыточный спрос при недостаточном предложении товаров и услуг, а значит, и рост цен.
Никаких рисков оттока вкладов нет. Доходность по вкладам по-прежнему превышает не только инфляцию, но и весьма высокие инфляционные ожидания граждан. Банковская система работает стабильно, есть система страхования вкладов. Объем банковских депозитов в последние месяцы не только не снизился, а даже вырос. Люди поспешили зафиксировать доходность на срочных вкладах. В обозримой перспективе мы ожидаем замедления роста депозитов, но никак не оттока средств со вкладов.
Здесь важную роль играют инфляционные ожидания. Вообще ожидания – ключевой элемент в экономике. Ведь как люди понимают, дорогой кредит или дешевый, привлекательный вклад или нет? Они сравнивают ставку со своими ожиданиями по будущему росту цен. Поэтому мы уделяем инфляционным ожиданиям такое пристальное внимание.
Сейчас ожидания объяснимо высокие, потому что мы пережили несколько лет высокой инфляции. Чем быстрее Банк России замедлит рост цен до 4% в год и закрепит его на этом уровне на длительное время, тем ниже будут инфляционные ожидания людей и тем спокойнее, рациональнее станет их потребительское и сберегательное поведение. На это и нацелена политика Центробанка.
Корректно ли в таком случае говорить о смягчении политики ЦБ? Выглядит по-прежнему жестко.
Андрей Ганган: Политика остается жесткой, но происходит ее плавное смягчение, соразмерное замедлению темпов роста цен. Мы снизили ставку на 1% в июне и еще на 2% в июле, а рынок стал реагировать даже раньше. Ставки снижаются по всем сегментам, в том числе уменьшаются доходности облигаций, кредитные и депозитные ставки. Для нас важно избежать как чрезмерной мягкости, так и излишней жесткости. Мера жесткости должна быть такой, чтобы инфляция устойчиво снижалась к 4% в 2026 году.
Не помешает ли планам ЦБ рост дефицита бюджета?
Андрей Ганган: В первом полугодии динамика расходов и в целом дефицита бюджета была более высокой, чем предполагала бы обычная сезонность. Но мы исходим из того, что во втором полугодии темпы расходов федерального бюджета замедлятся. То есть по году расходы будут осуществляться более равномерно, чем это было в предыдущие несколько лет. В этом случае ожидаемый дезинфляционный эффект бюджета в этом году сохраняется.
Если же осенью будут значимые изменения параметров бюджета, Банк России отреагирует, в том числе будет готов пересмотреть траекторию ключевой ставки. Но рассуждать об этом преждевременно. Сначала посмотрим, что будет происходить.
Снижение нефтегазовых доходов не беспокоит?
Андрей Ганган: Более низкую цену на нефть Минфин учел еще во время пересмотра прогнозов весной. Сейчас в бюджет заложена консервативная цена 56 долларов за баррель. Недополученные нефтегазовые доходы компенсируются из ФНБ по бюджетному правилу, для инфляции это нейтрально. Здесь нет таких рисков, которые бы мы или Минфин не учитывали.
ЦБ поддерживает пересмотр цены отсечения по бюджетному правилу с 60 долларов за баррель вниз?
Андрей Ганган: Мы считаем, что эту тему настало время обсудить. Предложение нефти на мировом рынке постепенно увеличивается, спрос при этом довольно сдержанный, плюс неопределенности добавляет история с тарифами США. Среднесрочно риски для цен на нефть смещены вниз. Но решать этот вопрос, конечно, правительству.
А какое влияние на политику Центробанка оказало повышение тарифов ЖКХ?
Андрей Ганган: Это разовый проинфляционный фактор, но он тоже был учтен заранее в нашем прогнозе. В данных за июль мы увидели временное ускорение текущих темпов роста цен – в основном как раз из-за плановой индексации тарифов на жилищно-коммунальные услуги. Однако это не должно нарушить общую дезинфляционную траекторию.
В этом смысле нам важнее будет оценить реакцию инфляционных ожиданий на это временное ускорение роста цен. Коммуналка – значимая часть наших с вами расходов и касается практически каждой семьи. Если ожидания по инфляции у населения и бизнеса из-за этого повысятся, то это, конечно, сузит пространство для снижения ключевой ставки.
Людей волнует доступность жилья. Когда ключевая ставка растет, то дорожает ипотека, а когда снижается – дорожают сами квартиры. Рынок в ловушке?
Андрей Ганган: Спрос и динамика цен на рынке жилья в последнее время определяется не только и не столько ключевой ставкой, сколько масштабом льготных программ. Квартиры сильно подорожали именно после запуска массовой льготной ипотеки. Во время пандемии льготы должны были поддержать просевший спрос, но с 2021 года массовая безадресная программа привела к избыточному спросу, разгону цен и снижению доступности жилья. Именно поэтому мы настаивали на ее завершении, чтобы помощь государства в покупке жилья была исключительно адресной.
Высокие цены на жилье – это еще одна причина, почему нам необходима низкая инфляция. Она в том числе будет проявляться в ценах на продукцию производителей стройматериалов и строителей. И если повышение доходов людей будет опережать рост цен на недвижимость, то жилье будет становиться более доступным. К тому же по мере снижения инфляции и ключевой ставки будут улучшаться и условия рыночной ипотеки. Когда в 2017-2019 годах инфляция была близка к нашей цели 4%, ставки по ипотеке без всяких льготных программ были 8-9%, но ажиотажа среди покупателей квартир не наблюдалось, и цены на жилье росли умеренно.
Но быстрого роста зарплат без роста экономики не будет, а бизнес говорит о спаде и даже рецессии.
Андрей Ганган: Отдельные отрасли сейчас действительно столкнулись с трудностями, и на ограниченной выборке может казаться, что роста нет. Мы очень внимательно относимся к настроениям бизнеса, каждый месяц опрашиваем порядка 15 тысяч предприятий по всей стране. По этим данным Банк России считает индикатор бизнес-климата. Многие отрасли чувствуют себя нормально, в июле этот индекс оставался в положительной зоне.
В целом по экономике рост продолжится и в этом, и в следующем году. Предварительные данные по росту ВВП за первый квартал 2025 года – плюс 1,4%, а за второй – плюс 1,1%, при прогнозе в 1-2% в целом по году. Ситуация развивается в рамках наших ожиданий, хотя весенний прогноз Минэкономразвития был несколько выше – плюс 2,5%.
Это переход к сбалансированным темпам роста после перегрева в предыдущие два года. Напомню, что в 2023-2024 годах российская экономика росла темпом выше 4%. Это очень высокий результат – быстрее, чем росла вся мировая экономика.
На сегодня наша экономика задействовала почти все имевшиеся производственные мощности, логистику и инфраструктуру, а главное почти все кадровые ресурсы – сейчас найти новых работников тяжело. Нужна передышка и новые подходы к повышению производительности труда. Без этого весь рост зарплат неизбежно будет "съеден" инфляцией, и работающие люди в итоге ничего не выиграют.
Вопреки расхожему мнению, скажу: для Центробанка очень важно, чтобы у людей повышался уровень жизни. И поэтому мы сделаем все возможное, чтобы инфляция была стабильно низкой и не обесценивала рост доходов.
Мы живем в турбулентное время, когда условия все время меняются. Что будет делать ЦБ, если все опять пойдет не по плану? Можно ли совсем исключить риск нового повышения ключевой ставки?
Андрей Ганган: В базовом прогнозе у нас не заложено повышение ключевой ставки, но при другом развитии событий этого исключать нельзя. Поэтому кроме базового мы рассматриваем еще альтернативные сценарии. Это нужно для того, чтобы быть готовыми действовать в любых условиях. Хотя базовый сценарий – самый вероятный, поэтому и обсуждаем мы в основном его.
Если события будут развиваться в соответствии с базовым сценарием, то пространство для снижения ставки в 2025 году, конечно, еще остается. Но снижение ставки не предрешено. Могут быть разные шаги, в том числе и паузы между снижениями. Проинфляционные риски сохраняются, в том числе со стороны геополитики, и принимать дальнейшие решения мы будем осторожно, исходя из поступающей информации.
