Валерий Николаевич, четыре года назад никто и предположить не мог, что обычные китайские квадрокоптеры превратятся в основную ударную силу на линии фронта. А про безэкипажные катера на начальном этапе СВО даже никто всерьез не рассуждал. Сейчас же украинские БЭКи фактически вынудили наши корабли в Черном море буквально прижаться к своим базам и берегам. И не очень понятно, удастся ли нам переломить эту негативную ситуацию в ближайшее время.

Валерий Половинкин: Главными задачами береговой обороны в настоящее время являются отражение и уничтожение десантов противника на дальних и ближних подступах, а также отражение внезапных воздушных атак и обстрела прибрежных объектов со стороны ВМС противника. Кроме того, должны пресекаться любые попытки изолировать гражданские порты и базы флота. В Военно-морском флоте есть установившееся понятие границы обороны. Если у воюющего флота граница обороны проходит у побережья противника – это значит, что флот полностью решает свою задачу. Что получилось у нас: страна, которая практически не имеет флота, прижала наши корабли к нашим же границам. Вот какую роль играют украинские БЭКи, которые созданы и управляются, конечно, не украинцами, а англичанами. Причем за прошедшие пять лет произошла подлинная революция в развитии всех этих средств. Сегодня это уже не просто катера-камикадзе, это носители всех видов оружия. Это и ракеты, и пулеметные установки, и мины, и ПЗРК, способные поражать вертолеты и самолеты.

Очевидно, что следующий шаг – это появление роя дронов, которым будет управлять и вести в бой искусственный интеллект?

Валерий Половинкин: БПЛА и БЭКи – это сложный вид оружия. Но это именно оружие, как и любое другое, без оператора работать не может. Я всегда говорю: ловить пулю крайне несерьезно. Обнаружить и уничтожить полупогружной дрон очень сложно, особенно в волнующемся море. Что делают сейчас на Украине. Когда нападают на танкеры в Черном море или Средиземном или наносят удары по нашим береговым объектам, они запускают дроны с носителей – гражданских судов, которые, например, идут в Одессу в рамках зерновой сделки. Китайцы говорят, что для противодействия атаке дронов надо создать железный купол из тысяч дронов. Нам же в первую очередь нужно думать об уничтожении стартовых позиций дронов как воздушных, так и морских, независимо от того, будь это берег или судно. И второе, что более важно, – гасить сигналы управления этим видом современного оружия.

Разве это реально в море на больших расстояниях?

Валерий Половинкин: Мы обладаем средствами РЭБ, которым это вполне по силам. Российская армия обладает современными системами РЭБ, позволяющими эффективно глушить коммуникационные, радиолокационные и спутниковые навигационные сигналы вражеских систем, нарушать работу РЛС противника, приземлять его беспилотники и так далее. Среди них – "Красуха-2", "Красуха-С4", "Поле-21", Р-330Ж "Житель" и "Сапфир".

Среди основных векторов развития систем РЭБ – увеличение дальности действия и многофункциональность разрабатываемых комплексов. Современные многофункциональные комплексы РЭБ обеспечивают комплексное воздействие по различным физическим полям, дальность действия которых составляет сотни километров.

Звучит как фантастика. А как эти комплексы зарекомендовали себя в реальных боевых условиях и активного противодействия комплексов противника?

Валерий Половинкин: Российские системы РЭБ успешно глушат технику и оружие противника в зоне спецоперации на Украине. Среди них – "Шиповник", "Мурманск" и "Красуха", "Палантин", малогабаритные комплексы ОРК и "Сания".

Современные российские комплексы РЭБ, такие как "Красуха-4" и "Москва-1", способны подавлять бортовые РЛС самолетов и другой пилотируемой авиации, а также РЛС на беспилотниках и крылатых ракетах. Дальность действия "Красухи-4" – до 300 км, а "Москва-1" может проводить радиотехническую разведку воздушного пространства на расстоянии до 400 км. В зоне СВО для борьбы с дронами, для нарушения связи и управления ВСУ российские войска применяют сухопутный комплекс "Палантин", а также специальные беспилотники "Леер-3" и "Москит". Из всего многообразия отмеченных выше высокоэффективных образцов РЭБ можно привести, например, станцию "Мурманск", которая способна подавлять сигналы управления на дальности до 500 км. Повторюсь: чтобы воевать с беспилотной техникой, надо бороться с системами управления. Предлагается устанавливать на кораблях крупнокалиберные пулеметы – это все полезно для защиты корабля, но, к сожалению, не всегда эффективно, особенно против группы высокоскоростных катеров или безэкипажных летательных аппаратов. Вывод один – развивать и активно использовать перспективные средства РЭБ.

Есть же и старые, проверенные временем боновые заграждения. Или они тоже не эффективны?

Валерий Половинкин: Боновые заграждения не панацея. Когда дроны идут один за другим – первый подрывает заграждение, остальные проходят в брешь. Как только появляется новый тип безэкипажного корабля, тут же меняется тактика его применения и тактика его защиты. К примеру, в США в корпусе морской пехоты созданы десятки эскадрилий разнотипных беспилотных аппаратов, предназначенных для решения различных боевых задач, в Китае сотни таких подразделений. Мы тоже начинаем ускоренно идти в этом направлении. Военная тактика идет от развития снаряда к созданию брони. Появился новый снаряд – появились новые средства противодействия. Появились дроны – должна быть защита от них. Это прежде всего радиоэлектронные средства борьбы с подавлением сигнала, ну и, конечно, наблюдение за ними. Нам нужно усиливать группировку низкоорбитальных аппаратов, которых у нас пока явно недостаточно. К примеру, у США над каждой точкой в сутки пролетает до 50-60 аппаратов. У них нет тени наблюдения за какой-то территорией. Поэтому и нам нужно усиливать спутниковую группировку. Говорить о том, что борьба с морскими дронами окончательно проиграна, – это не так. Но то, что нужно менять тактику борьбы с ними и развивать свои беспилотные системы, – это факт. Например, как только эффективность БПЛА в зоне СВО резко упала из-за воздействия средств РЭБ, то появились дроны на оптоволокне.

А что делать с американцами и англичанами, которые подсвечивают цели для украинцев?

Валерий Половинкин: Во многих вопросах должно быть принято политическое решение. И тогда, как говорится, кто не спрятался, я не виноват. Еще раз повторюсь: возможность подавления сигнала управления – это первое, что мы должны делать. Но самое главное – нельзя в таких вопросах быть пассивными и полагаться на авось.

В России разрабатываются и продолжают совершенствоваться многочисленные системы противодействия, например, спутникам. Среди них – противоспутниковый ракетный комплекс на базе самолета МиГ-31Д и лазерное оружие на базе Ил-76МД.

Отечественное средство уничтожения космических аппаратов разведки и целеуказания противника – лазерный комплекс "Пересвет". Он предназначен для поражения оптических средств разведки, наблюдения и целеуказания космических аппаратов и авиации противника. В СССР еще в 1980-х годах проводилась программа разработки противоспутниковой ракеты, запускаемой с борта перехватчика МиГ-31. Также имелись отрывочные сведения по системе ПРО и ПКО "Наряд-В".

В 2013 году "Роскосмос" и минобороны завершили создание космической системы разведки и целеуказаний "Лиана", состоящей из четырех спутников "Пион" и "Лотос". Тандем "Лотосов" отвечает за радиотехническую разведку, а тандем "Пионов" следит за перемещениями боевой техники на земле, самолетов в воздухе, кораблей в морях и океанах.

Еще раз повторю мысль, что для подавления средств противника нужно в первую очередь политическое решение, а не определение "очередных красных линий".

И все-таки, как вы считаете, возможно сегодня Черноморский флот вернуть в родную гавань в Севастополь?

Валерий Половинкин: Конечно, возможно. Для этого нужно создать по подобию украинцев безэкипажный флот и прижать их к берегу. Но первое, что нужно, – это уничтожить все украинские военно-морские базы в Очакове, Одессе и Николаеве, откуда они запускают БЭКи и ракеты. Второе – запретить проход всем судам в украинские порты. Они сейчас атакуют танкеры даже не под нашим флагом в Черном море. Мы называем это пиратством. Исходя из этого, каждое судно, которое заходит и выходит из портов Украины, должно быть либо досмотрено, либо уничтожено. То есть граница должна быть у границы противника. Мы должны зажать их, а не рассредоточить свои корабли по безопасным базам, удаленным от Севастополя и Новороссийска. Это неправильный подход. Тем более что последнее решение, которое уже приняли в НАТО, – это создание колоссального безэкипажного флота в Черном море и на Балтике. То есть они нас точно так же смогут заблокировать в Балтийске, Калининграде и Кронштадте.

А у нас силы и средства на это есть и главное – осталось ли время, чтобы купировать эти угрозы?

Валерий Половинкин: Уже сейчас сил и средств у флота достаточно, чтобы решить эту проблему. Нужно готовиться к тому, что следующим этапом противостояния после Черного моря в течение 2-3 лет будет Балтика и параллельно начнется противостояние в Арктике. Мы не можем на Черное море перегнать крупные корабли через турецкие проливы, но мы можем те же новые корветы спокойно переправить с заводов по внутренним водным путям. То же самое касается и Балтики, где не нужны крупные корабли и много подлодок из-за малых глубин. И не надо драматизировать, что мы будем строить корабли ограниченного водоизмещения. Для внутренних морей они свои задачи прекрасно выполняют.

Насколько мы продвинулись за последнее время в создании собственных БЭКов?

Валерий Половинкин: БЭКи, конечно, развиваем. У нас есть подводные аппараты, которые способны длительное время находиться на просторах Мирового океана. Они выполняют в основном задачи разведки, слежения за подводной обстановкой и другие. Эти аппараты полностью отвечают современным реалиям. То же самое касается и надводных безэкипажных катеров, которые не только активно разрабатываются, но и уже проходят испытания. Говорить подробно о них в силу понятных причин не представляется возможным, однако поверьте, что при их создании использованы достаточно оригинальные решения. Мы пока немного отстаем в этой тематике от США, Южной Кореи, Китая и даже Ирана, но уверен, что достаточно быстро сможем наверстать отставание.

Вам не кажется, что здесь есть парадокс: Иран, далеко не самая высокотехнологичная страна, находясь под санкциями, стал одним из лидеров дроностроения, которые по соотношению цена – эффективность превосходят зарубежные аналоги?

Валерий Половинкин: Здесь нет ничего удивительного. Закономерным является то, что "жизнь" под санкциями ускоренными темпами развивает научную мысль. Иран последние десятилетия был вынужден самостоятельно развивать технологии. И теперь их модернизированными образцами БПЛА пользуемся и мы, и другие страны. Кстати, на первом этапе ведения боевых действий безэкипажными средствами считалось, что это удел бедных стран – хуситов, например, которые нападают на американские авианосцы. Так же было, и когда появилось морское минное оружие, говорили, что это оружие бедных и слабых стран, которые могут только обороняться. Но как только появились мины-торпеды или мины-ракеты, оно сразу же превратилось в оружие нападения. Так же было и с беспилотниками на начальном этапе. Вначале это были обычные камикадзе или разведчики, а сейчас они сами стали носителями различного оружия. Когда различные эксперты говорят, что война будущего – это война дронов, это верно отчасти. Безусловно, БПЛА произвели революцию в воздухе. На море все это сложнее. Передача сигнала в воде и особенно под водой – это весьма сложная задача.

"Посейдон" можно назвать универсальным подводным дроном с неограниченным запасом хода или это все-таки другой тип оружия?

Валерий Половинкин: Если взять айсберг, то "Посейдон" – это вершина развития подводных безэкипажных технологий. Аппарат, который способен столь длительное время находиться под водой, управляться, уклоняться и иметь такую постоянно высокую скорость, – это, конечно, революция. Его правильно называют оружием "судного дня". Но если, например, не уделять должного внимания скрытности этого аппарата, то противник сможет его обнаружить и будет проводить упреждающие подводные взрывы, чтобы он потерял управление. Пока же "Посейдон" практически неуязвим, особенно с учетом того, что он может плавать на глубинах до 1000 метров. Кроме того, есть такое понятие в гидрологии Мирового океана, как слой скачка плотности, когда аппарат может прятаться под слой воды более высокой плотности, где его обнаружить будет крайне сложно. Не стоит забывать, что "Посейдон" существует же не в единственном экземпляре – их можно запустить одновременно несколько и с разных направлений. То же самое относится и к "Буревестнику" – это вершина воздушных дронов. Он может лететь как на высоких, так и на малых высотах, что делает его малозаметным. Кроме того, в его системах управления используется искусственный интеллект, который обрабатывает огромный массив данных – карты с рельефом местности и звездного неба и прочие заложенные в него данные.

Не секрет, что подобные разработки велись еще в Советском Союзе, и, как говорят, их применение могло буквально смыть Америку с карты мира.

Валерий Половинкин: Вы правы. Первые прототипы оружия "судного дня" были созданы еще в Советском Союзе в 50-х годах прошлого века. Академик Сахаров в свое время получил очередную золотую медаль Героя Соцтруда за разработку термоядерной торпеды Т-15 для первой атомной подлодки "Кит". Т-15 имела вес в 40 тонн, длину порядка 24 м и более чем полутораметровый диаметр с термоядерным зарядом мощностью около 100 мегатонн. Ее разрабатывали специально для атак береговых объектов ВМС Америки. К марту 1953 года группа В. Н. Перегудова завершила предэскизный проект АПЛ, имевшей общие обводы, напоминавшие кита. Т-15 должна была устанавливаться в районе тектонического разлома у побережья Северной Америки. Лодка устанавливала торпеду на дне и уходила. После чего давался сигнал, торпеда активировалась и происходил взрыв.

Место установки определялось в зависимости от рельефа дна – должен был быть обязательно определенный перепад глубин с уменьшением глубины перед выходом на поверхность. Этот тектонический разлом вызывал волну, по некоторым оценкам, до 100 метров высотой, которая смывала Америку. Вот это, по сути, прообраз сегодняшнего подводного дрона.

А что в итоге стало с проектом "царь-торпеды" Сахарова?

Валерий Половинкин: Флот ее не принял. Как сказало руководство советского ВМФ: мы так воевать не можем. И в итоге на лодку "Кит" установили шесть обычных торпедных аппаратов.

К слову, почетный научный руководитель Саровского ядерного центра академик Радий Илькаев еще в 2022 году предложил проработать вопрос о возвращении на надводные корабли ВМФ тактического ядерного оружия. Ядерные заряды с кораблей по соглашению с американцами непродуманно убрал М. С. Горбачев. Но существует парадокс: как только вы сократите свое ядерное оружие ниже определенного предела и ваш оппонент почувствует, что ответный удар по нему не будет столь ощутим, он тут же его применит. Это не мои высказывания – это в свое время сказала британский премьер-министр Маргарет Тэтчер. Возможно, отчасти этим можно объяснить оголтелую воинственную риторику ряда европейских стран, которые вдруг перестали бояться российского ядерного оружия.

Кстати, в экспертном сообществе сегодня не утихают споры о том, нужны нам авианосцы или нет. Особенно это стало актуально с учетом сильно затянувшегося ремонта "Адмирала Кузнецова", из которого, по слухам, он может и не выйти. Причем в США таких вопросов не задают, продолжая их строить.

Валерий Половинкин: Авианосцы как раз и нужны для того, чтобы свою границу отодвинуть максимально далеко от своего берега. Преимущество авианосца – высокая мобильность, что позволяет сконцентрировать в конкретной точке превосходящие воздушные силы быстрее, чем противник сумеет передислоцировать свои авиачасти на наземных базах.

При этом действительно бытует два мнения. Одно – зачем эти авианосцы нужны: его не нужно даже топить – достаточно повредить на 25 процентов полетную палубу, и он становится бесполезным. Но вот появились F-35 с вертикальным взлетом и посадкой, и уже повреждения палубы не столь критичны. Я сторонник второго мнения, согласно которому именно крупные надводные корабли являются основой военно-морского флота любой страны. В свое время выдающийся советский главком ВМФ адмирал Сергей Георгиевич Горшков, уже выйдя на пенсию, заявил, что он создал флот не для того, чтобы побеждать, а чтобы не было войны. То есть, советский флот был элементом сдерживания, предотвращающим войну, в том числе ядерную. У Горшкова в этой связи был упор на подводные лодки – это был, с одной стороны, правильный подход, но с другой - такой подход можно считать ошибочным, так как это было сделано в ущерб развитию крупных надводных кораблей.

Но все-таки в СССР в 80-е почти достроили серию авианесущих крейсеров, и только развал Союза нас их лишил.

Валерий Половинкин: Не стоит забывать, что основной вид оружия авианосца – это летательный аппарат. Это только мы ставили на тяжелые авианесущие крейсеры ударные ракеты. Например, ударное ракетное вооружение авианесущего крейсера "Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов" – это тяжелые противокорабельные ракеты "Гранит". На корабле было установлено 12 пусковых установок 4К80, которые были смонтированы под трамплином полетной палубы. Первоначальные версии ракеты были созданы для уничтожения авианосных групп США. "Гранит" способен поражать цели на расстоянии 600 километров при массе забрасываемого веса в 750 кг. На самом деле это было достаточно ошибочным решением. Ударное оружие авианосца – это самолет. Например, истребители-бомбардировщики обладают боевым радиусом около 1100 км. Часть базируемых самолетов предназначена для применения тактического ядерного и ракетного оружия.

В настоящее время тип летательных аппаратов и их состав авианосцев пересматривается. Вот Турция, например, сейчас решила вопрос, как сделать из универсального десантного корабля полноценный авианосец. Они убрали с палубы пилотируемые летательные аппараты и заменили их на ударные дроны "Байрактар", которые спокойно взлетают и садятся на палубу корабля. Эти беспилотники имеют дальность полета более тысячи километров, при этом они сами являются носителями разного вида оружия. Турки создали, по сути, первый легкий авианосец с дронами. По этому же пути идут китайцы, японцы, корейцы и другие страны мира. В США получили развитие летательные аппараты вертикального взлета. Причем это укладывается в идею так называемой загоризонтной высадки десанта с подобных универсальных десантных кораблей при поддержке с воздуха беспилотниками. Обратите внимание: США делали десантный корабль "Америка" водоизмещением 40 тысяч тонн. Сейчас появилась информация, что американцы вместе с европейцами заказывают средний десантный корабль водоизмещением до десяти тысяч тонн, который также будет носителем ударных дронов.

Под водой тоже стоит ждать кардинальных перемен?

Валерий Половинкин: Будущее подводного кораблестроения видится уже немного по-другому, чем это было принято в XX веке. Каждая подводная лодка будущего должна быть носителем стартовых позиций. Сейчас как происходит: подводная лодка выходит в определенный район, занимает позицию и применяет оружие. Скорее всего, в обозримом будущем лодка будет выставлять стартовые позиции в Мировом океане и уходить. Лодка слишком ценная, чтобы рисковать ей и экипажем. А так она выставила управляемые мины, ракеты или торпеды, которые находятся в режиме ожидания или дежурства до момента их применения, и спокойно ушла из этого района. Американцы, например, собирались сделать свою малошумную многоцелевую лодку Seawolf таким носителем. И мы, и американцы прекрасно знаем, что сегодня акустическая малошумность по первичному полю не панацея от обнаружения. Даже "акустически мертвый подводный корабль" может быть обнаружен вторичным акустическим полем благодаря развивающейся системе, когда одна антенна излучает, а вторая принимает отраженный сигнал.

Президент США перед Новым годом объявил, что он решил построить "золотой флот", основу которого составят "линкоры Трампа". По задумке это тяжелые корабли повышенной огневой мощи, которые, не исключено, будут нести и ядерное оружие.

Валерий Половинкин: Мне сложно судить о новом проекте Трампа, который пока еще никем не утвержден. В свое время американцы уже планировали создать корабли-арсеналы – носители до 1000 крылатых ракет. Однако официально известно, что американцы сейчас создают так называемый распределенный флот – когда на один крупный корабль ты строишь три-четыре корабля ограниченного водоизмещения. Согласно замыслам, в такой архитектуре должно быть меньше крупных надводных боевых кораблей (например, ударных авианосцев, крейсеров и эсминцев) и больше мелких боевых единиц (фрегатов, корветов, патрульных и прибрежных боевых кораблей). Также планировалось использовать значительное количество больших беспилотных транспортных средств.

Еще в 2021 году сообщалось, что в рамках перехода к распределенной архитектуре флота ВМС США хотели разработать и закупить три типа больших беспилотных аппаратов: большие беспилотные надводные аппараты (LUSV), средние беспилотные надводные аппараты (MUSV) и сверхбольшие беспилотные подводные аппараты (XLUUVs).

По информации на октябрь 2025 года, США ведут переговоры о создании нового класса боевых кораблей, получившего рабочее название "золотой флот". План предполагает строительство более крупных основных боевых кораблей водоизмещением от 15 000 до 20 000 тонн, которые будут нести мощное вооружение, ракеты большой дальности и гиперзвуковые.

Повторим, что в прежних кораблестроительных планах США было наоборот – строили два-три крупных корабля и один небольшой. В настоящее время также утверждается, что к 35-40-м годам, то есть в пределах программы развития нашего флота, до 75 процентов кораблей ВМС США будут безэкипажными. Объективно эти планы, скорее всего, будут сдвинуты чуть-чуть вправо, ближе к 50-му году. Но то, что флот будет в основном безэкипажным, – это уже данность.

Причем безэкипажные корабли будут решать не только традиционные военно-морские задачи, такие как разведка, минная постановка, борьба с минами, – это будут в своей основе именно ударные корабли, то есть носители ударного оружия. Вот что такое флот будущего. Единственное, что может внести очень серьезные коррективы в планы американцев, – это матушка-природа. Например, мы строим корабли ограниченного водоизмещения – корветы проекта 20380, 20385, 20386 – надо сказать, очень приличные корабли. Но есть одна проблема в том, что реальная автономность корабля определяется не запасом продовольствия. Корабль служит для боя, а не для того, чтобы картошку возить. Все виды оружия корабль, будь то наш или иностранный, может применять при ограниченном состоянии волнения. Например, до пяти баллов он может применять все виды оружия. После пяти баллов применение оружия становится затруднительным. Стоит заметить, что как только появляется более дальнобойное и менее габаритное оружие – тут же снижаются требования к водоизмещению корабля. Вот мы, например, стреляем "Калибрами" практически в идеальных условиях от своего берега, где нет волнения. Поэтому американцы и считают, что вместе с кораблями ограниченного водоизмещения, которые решают задачи в прибрежной зоне, должны быть и корабли большого водоизмещения, способные действовать в открытом океане и дальней морской зоне. И, как показали последние события при захвате российских танкеров в Карибском море, американцы использовали даже не корабли ВМС, а патрульные корабли береговой охраны типов Sentinel и Legend, предназначенные для патрулирования территориальных вод и борьбы с контрабандой.

При этом от своих подводных стратегических лодок США тоже не отказываются?

Валерий Половинкин: Ни в коем случае. В своем последнем заявлении Трамп сказал, что американский подводный флот сегодня самый мощный в мире и они намерены его и дальше развивать. Американцы сейчас пересматривают проблему скрытности плавания лодок, пытаясь вывести ее на совершенно новый уровень. Так, например, на новой стратегической лодке "Колумбия" в отличие от предыдущей "Огайо" будет уже только 16 баллистических ракет вместо 24. То есть они сознательно идут на шаг уменьшения боевой или полезной нагрузки.

Для чего?

Валерий Половинкин: За счет этого они увеличивают массу энергетических отсеков и установок, ставят дополнительную виброизоляцию, для того чтобы увеличить акустическую скрытность. Это говорит о том, что технологии обеспечения скрытности ПЛ уже дошли до какого-то предела, когда физику уже сложно изменить. После этого инженеры начинают предлагать параллельные решения. Ведь уменьшить боезапас на восемь ракет – это очень серьезный шаг, потому что уменьшить шум и вибрации существующими методами уже практически невозможно. Американцы начали устанавливать на свои лодки "Огайо" маленькие дроны. Стратегическая ПЛ никогда не выпустит баллистическую ракету, если не знает точно своего местоположения. Когда ракета выходит, она делает астрокоррекцию по трем светилам, и, если определяет, что она находится не там, где нужно, происходит самоликвидация ракеты. Поэтому они, не всплывая, выпускают дрон, и он определяет точное местоположение лодки. На "Колумбии", которую они сейчас делают, кроме таких геодронов, будут еще и подводные дроны – имитаторы лодок, которые будут запускаться перед выходом в район развертывания. При этом американцы и китайцы сейчас активно изучают рельеф дна, чтобы, не всплывая, определить свое местоположение. Это тоже правильный подход. В целом сегодня взгляды на будущие войны терпят очень серьезную трансформацию как на земле, так и в воздухе, и на воде, и под водой.

Крыловский государственный научный центр ведет свою историю с 1894 года, когда был создан Опытовый бассейн Морского ведомства. Сегодня это ведущий российский и один из крупнейших мировых исследовательских центров в области кораблестроения и судостроения. Согласно указу президента России от 2 декабря 2025 года на базе Крыловского центра в течение полугода должен быть создан Национальный исследовательский центр судостроения имени академика А. Н. Крылова. Это позволит центру выйти на новейший уровень в деле объединения ведущих научных кадров, материальных ресурсов и ключевых компетенций для решения амбициозных и прорывных задач в сфере судостроения, морской техники и освоения ресурсов Мирового океана.