Прошло три года, после того как начала обваливаться крыша. И чуть больше года после того, как наиболее впечатлительные личности начали запасаться водой и консервами на случай анархии в результате финансового краха. И что же произошло потом? Ответ простой: ничего особенного. Рынки, равно как и банкиры, по-прежнему "на коне". Давайте вернемся на время в прошлое и вспомним все громкие заявления политиков на краю финансовой пропасти.

Обещания и обязательства неслись со всех сторон и изо всех уст, начиная с Гордона Брауна и Барака Обамы, Ангелы Меркель и Николя Саркози, заканчивая Центробанками и МВФ. Финансы, мы свято в это верили, будут низвергнуты с их золотого пьедестала. Простые жители вновь получат превосходство над инвесторами Уолл-Стрит.

Капиталистическим принципам невмешательства "Вашингтонского консенсуса" уже однажды был дан шанс. Крупнейшие экономики мира вернулись к концепции стимулирования реального инжиниринга, вместо финансового. Пара изменений на самом деле произошли. Экономики оказались незащищенными, как и дисциплина, основанная на вере. Давние рабы рациональных ожиданий и теорий эффективного рынка обратились к истокам и заново открывают для себя учения Кейнса. Высокий пост в Goldman Sachs означал высокий статус и личный самолет. Однако банкиры Goldman Sachs потеряли былой блеск респектабельности.

Общественный позор, тем не менее, представляется крошечной ценой по сравнению с той катастрофой, которая коснулась всех остальных. Один мой старый знакомый банкир говорит, что только за этот год заработает столько, сколько заработал за всю жизнь, и ничто не сможет его остановит, даже отсутствие места в чемоданах для денег.

Также стоит отметить еще одно важное изменение: сотни миллиардов долларов в токсичных активах, которые когда-то значились в банковских книгах только увеличили дефициты, вызванные рецессией. Семьи оплачивают счета банкиров посредством повышения налогов, сокращения государственной поддержки и роста безработицы. Решение политиков только добавило поводов для беспокойства.

Никто не выступал так красноречиво о несправедливости рыночного либерализма, как г-н Саркози. По словам французского президента, именно сейчас капитализм приобретет новый облик в лице Европейского социального рынка. Все это, тем не менее, было до того, как греческий долговой кризис затронул всю Еврозону. Теперь Саркози по ночам мучается от бессонницы, волнуясь, как бы Франция не потеряла свой статус "ААА" в кредитном рейтинге.

В своих переживаниях он не одинок. Практически все западные политики сейчас в заложниках у мировых рынков капитала, несмотря на все усилия по сокращению дефицитов. Дэвид Кэмерон называет вещи своими именами: премьер-министр Великобритании заявляет, что он сокращает расходы ради всеобщего благосостояния и приостанавливает активную деятельность страны на мировой арене, поскольку в Банке Англии ему сказали, что только на этих условиях рейтинговые агентства оставят их страну в покое.

Рейтинговые агентства - еще не забыли про них? Некоторые, возможно, вспомнят, что это те самые организации, акктивно упражнявшиеся в софистике, в результате которой бесполезные долговые инструменты смогли превратиться в первоклассные финансовые активы. Я уверен, что много раз слышал от политиков, что их поставят на место, но этого никогда не происходило. Рейтинговые агентства никогда не сожалели о содеянном, и сейчас они снова хозяева положения.

Этот кризис полон иронии. Одна из главных причин, почему такие крупные суммы денег ходили по системе в ожидании американских покупателей жилья, которые никогда не вернут взятые заемы - это попытка развивающихся стран поймать запад на слове.

После финансовой катастрофы в конце 1990-х, Азия на всю жизнь выучила вопросник МВФ, посвященный финансовому благоразумию. Сэкономленные деньги они отдавали расточительному Западу, стимулируя облегчение условий кредитования. В результате мы получили субстандартное ипотечное кредитование и облигации, обеспеченные долговыми обязательствами. Большинство европейцев взвалили всю вину на плечи распущенного англо-американского капитализма, однако после обнаружили, что их собственные институты также оказались замешаны в этой грязной истории.

Пока Ангела Меркель вела войну с хедж-фондами и паевыми инвестиционными фондами (кстати, относительно невиновными в финансовой катастрофе), выяснилось, что немецкие региональные банки, находящиеся в государственной собственности, были в числе самых азартных игроков в казино. Ничто из вышеперечисленного не освобождает правительства и регулятивные органы от ответственности за эту катастрофу. Британское лейбористское правительство соглашалось смотреть на ситуацию сквозь пальцы, пока Сити обеспечивал сбор налогов, в количестве, необходимом для финансирования социальных амбиций. Греция совершала махинации с финансовыми книгами задолго до того, как основная часть жителей узнала об AIG, Американской международной группе страховых компаний. И Алан Гринспен и Бен Бернанке из ФРС США наступили на одни и те же грабли: они сами поверили в то, что говорят.

Сейчас стратеги и политики скажут вам, что они действовали во имя исправления этих ошибок. Некоторые правительства ввели налоги на сверхприбыль для крупных банков, в США издали закон об ужесточении системы регулирования. Вопиющие чрезмерные премиальные выплаты сейчас лишь в малой степени зависят от выполнения должностных обязанностей.

Базельский комитет по банковскому надзору и регулированию намерен ввести более строгие требования к капиталу, которые, надо понимать, вступят в силу не раньше 2018 года. Возможно, эти меры дадут результат, поскольку они направлены на исправление сложившейся ситуации, в которой противопоставляются способности рынков капитала спровоцировать экономический хаос.

Финансовые институты продолжают получать огромные доходы в результате торговой деятельности, которая, как считает Лорд Тернер, председатель Управления по финансовым услугам Великобритании, по своей природе, совершенно бесполезна. Этот человек, однако, оказался единственным, кто заговорил о необходимости фундаментального переосмысления.

Кризис в Еврозоне отчетливо демонстрирует, что стадные инстинкты рынков капитала могут дестабилизировать обстановку во всем мире. Последствия должны были заставить европейские правительства отложить необдуманную и рискованную гонку по сокращению финансовых дефицитов, пока не появились бы гарантии экономического восстановления.

Учитывая фактическое отсутствие помощи со стороны регулятивных органов, крупные банки могут считать, что они прошли настоящую проверку на стрессоустойчивость, однако система от этого стабильнее не стала. Международные рынки ушли настолько далеко вперед, что политическим лидерам вряд ли удастся правильно оценить сложившуюся ситуацию, не говоря уже о том, чтобы предугадать ее дальнейшее развитие.

На данный момент так же очевидно, также как и в 2007 году, что политическому руководству не удалось идти нога в ногу с процессом мировой экономической интеграции. Даже если политики будут лучше распознавать риски взаимозависимости и уязвимости отдельных институтов и финансовых инструментов, они по-прежнему будут далеки от единого мнения, как разделить ответственность за глобальный контроль. Итак, прошло три года, а воз и ныне там, с той лишь разницей, что большинство из нас, простых людей, стало беднее. Рынки по-прежнему правят миром, а короли, как известно, могут все. Не так ли?

Филипп Стивенс