Я всегда удивляюсь тому, кто же покупает все эти рискованные активы после того, как Европейский совет делает одно из своих "исторических" заявлений. Иногда оживление спроса на ценные бумаги длится несколько часов, а иногда несколько дней. В последний раз активность закончилась менее чем через неделю. Разница между курсами продажи и покупки итальянских и испанских ценных бумаг сегодня превышает ту, которая наблюдалась в период, предшествовавший саммиту.

В настоящее время среди обозревателей существует консенсус по поводу того, что ЕС предпринял очень важный шаг в правильном направлении, согласившись на курс, ведущий к созданию банковского союза, однако меры, которые приняли лидеры стран еврозоны, являются недостаточными для разрешения кризиса. Я не согласен с такой точкой зрения. Мне как раз кажется, что шаг был сделан в неправильном направлении. Участники саммита поставили конкретное решение, направленное на урегулирование кризиса, в зависимость от некоего будущего соглашения, добиться которого будет еще труднее, поэтому вероятность провала их инициативы выглядит весьма высокой.

Посмотрите, они согласились с тем, что нельзя проводить общую рекапитализацию банков, пока не сформирован полноценный банковский союз. Вместе с тем, Бундесбанк напомнил всем нам о том, что банковский союз невозможен без союза политического. Логический вывод, который вытекает из вышесказанного, заключается в том, что мы не сможем справиться с кризисом в течение следующих 20 лет.

Сегодня мы знаем, что Германия не согласится на совместное страхование вкладов. Она не соглашается даже на такую меру, как выдача фонду под названием "Европейский механизм стабильности" банковской лицензии, которая позволит ему привлекать заемный капитал. Если немцы сегодня не идут даже на минимально необходимые меры, почему же кто-то думает, что они пойдут на создание политического союза? Такому заявлению можно верить не больше, чем обещанию алкоголика, утверждающего, что он бросит пить ровно через пять лет.

В Германии отношение к политике, направленной на спасение евро, уже давно достигло критической точки. Незначительное большинство все еще высказывается в пользу сохранения еврозоны. Вместе с тем, большая часть общественности страны настроена против дальнейших спасательных мер. На прошлой неделе группа из 160 экономистов, возглавляемая Гансом-Вернером Зинном (Hans-Werner Sinn), президентом Института экономических исследований (IFO) при Мюнхенском университете, опубликовала манифест, направленный против создания банковского союза. Конечно, этот документ содержит много пустых слов, шумных и яростных заявлений, однако его важность заключается в том, что он отражает некую общность мнений по поводу нынешней ситуации.

Ответ Ангелы Меркель на эту инициативу говорит сам за себя. Она заявила экономистам о том, что им не о чем беспокоиться. По ее словам, банковский союз представляет собой всего лишь общую систему контроля, а ни о каком совместном страховании вкладов речи не идет. Получается, что канцлер Германии понимает сущность банковского союза несколько иначе, чем Европейский центральный банк (ЕЦБ). По моим расчетам, новый банковский союз коснется главным образом 25 крупнейших банков, а деятельность всех сберегательных касс и банков земель будет по-прежнему регулироваться национальным законодательством. Такая постановка вопроса опять же напоминает заявление алкоголика, обещающего с какого-то момента пить исключительно самые лучшие сорта коньяка.

С той концепцией банковского союза, которая сегодня необходима, Германия никогда не согласится, ведь она предусматривает регулирование и контроль из единого центра, а также общие фонд реструктуризации и систему страхования вкладов. Для создания подобного союза нужны годы. Если делать все как надо, данный процесс потребует внесения изменений в конституции стран-членов и основополагающие европейские соглашения, даже если дело будет касаться только пересмотра роли ЕЦБ. Ставить меры, необходимые для урегулирования кризиса, в зависимость от успеха процесса, ведущего к самой тесной интеграции в истории Европы, выглядит чистой воды безумием.

В ситуации, когда процентная ставка по их 10-летним государственным облигациям превышает 6%, Италия и Испания не смогут сохранить членство в еврозоне. Именно это и должны были бы объяснить Меркель Марио Монти (Mario Monti) и Мариано Рахой (Mariano Rajoy) во время саммита. Им бы следовало заявить канцлеру, что их правительства начнут подготовку к выходу из зоны единой валюты, если в политический курс не будут внесены изменения. Для урегулирования кризиса необходимы выпуск еврооблигаций или других подобных инструментов, позволяющих обобществить долговые обязательства, а также покупка этих облигаций со стороны ЕЦБ. Германия не соглашается на первое, а ЕЦБ не идет на второе.

В отсутствие устойчивого саморегулирующегося механизма есть только два варианта действий. Первый из них заключается в том, чтобы сидеть и терпеливо ждать, пока не наступит крах. Такую стратегию, которой обычно придерживаются алкоголики, похоже, взял на вооружение Европейский совет. Альтернативный путь требует принятия подготовительных мер, причем это нужно делать крайне осторожно, чтобы не вызвать катастрофу. Трудно себе представить, как можно выйти из еврозоны, не нарушив десятков, а то и сотен национальных и общеевропейских законов. Именно поэтому на такое никто и не решается. Тут нужны форс-мажорные обстоятельства, а подготовиться к ним нельзя. К созданию зоны единой валюты страны шли десятилетиями, так что выйти из нее за несколько дней просто невозможно. Распад еврозоны станет крупнейшим экономическим потрясением нашего времени. Однако даже в случае краха есть варианты, которые выглядят лучше других. Я расскажу о них в одной из следующих колонок.

В ноябре прошлого года я писал, что у европейских лидеров есть десять дней для того, чтобы спасти евро. Если бы тогда был заложен фундамент для формирования союза в банковской и налогово-бюджетной сфере, они бы сегодня смогли договориться об эффективной стратегии, которая предусматривает рекапитализацию банков и покупку облигаций. Однако они этого не сделали и поэтому не в состоянии урегулировать кризис.

Вывод, к которому я пришел после саммита, заключается в том, что страны еврозоны неспособны разрешить кризис. В этом смысле данная встреча на высшем уровне и впрямь выглядит "исторической".