По предварительным данным Центризбиркома республики, на прошедших вчера, 15 октября, выборах президента победил "преемник Атамбаева" — экс-премьер Сооронбай Жээнбеков. Как показал подсчет бюллетеней на 97% избирательных участков, из 1 млн 692 тысяч граждан страны, пришедших к урнам для голосования, 54,2% из них отдали свои голоса за него. 

А 33,4% проголосовали за его главного оппонента, лидера парламентской фракции "Республика-Ата Журт" Омурбека Бабанова. И хотя подведение итогов выборов еще продолжается, уже со всей очевидностью можно сказать, что Жээнбеков убедительно победил своих конкурентов уже в первом туре.

Киргизию и ее граждан можно поздравить с тем, что впервые в современной истории республики осуществлен процесс мирной передачи власти. Если, конечно, не считать Розу Отумбаеву, но с формальной точки зрения она имела несколько иной статус. А вот два президента — Аскар Акаев и Курманбек Бакиев — покинули свой пост и страну в результате массовых выступлений, сопровождавшихся человеческими жертвами. Впрочем, и нынешний исход голосования совершенно не означает, что многоуровневая интрига, завязавшаяся в ходе предвыборной гонки окончательно завершена. Скорее уж — все еще только начинается. Особенностью прошедших выборов было то, что они не были голосованием за разные пути дальнейшего развития страны.

Оба основных участника президентской гонки — при всем моем уважении к экс-премьеру Темиру Сариеву изначально было понятно, что шансов у него крайне невелики — не подвергали ревизии экономический или внешнеполитический курс, которого придерживался Алмазбек Атамбаев.

Приоритет — развитию связей с ЕАЭС и ОДКБ, и эта позиция для Жээнбекова и Бабанова аксиоматична, но, как говорится — есть нюансы.

Создается впечатление, что оба с настороженностью относятся к Москве — которая не только подчеркнуто дистанцировалась от хода избирательной кампании, но и отказалась поддержать операцию Атамбаева "Преемник", и хорошо информированные российские источники утверждают, что это было сделано по настоятельной просьбе официальной Астаны. И хотя Бабанову Кремль тоже расположения не выказывал, но некоторые российские ресурсы в ходе президентской кампании явно симпатизировали кандидату от оппозиции. Что касается предвыборной борьбы, то его можно охарактеризовать как праздник черного пиара и именины административного ресурса. Здесь нет ничего особо выдающегося, на постсоветском пространстве — да и не только — это дело вполне обычное. Другое дело, что во взаимных обвинениях конкуренты проскочили "точку невозврата", после которой конструктивное сотрудничество вчерашних противников становится невозможным.

Жээнбекова обвиняли в тесных связях с исламистскими кругами в арабском мире — его брат работал послом в Катаре — и глухо намекали о причастности к наркотрафику на юге страны. Бабанова — в подготовке беспорядков и даже государственного переворота на деньги казахстанских олигархов.

Как хорошо подметила сотрудница Центра восточноевропейских и международных исследований (ZOiS) в Берлине Беате Эшмент (Beate Eschment), "…предвыборная кампания приняла форму битья посуды, причем как на внутриполитической кухне, так и на внешнеполитической. И битья такого сильного, что, по моей оценке, утеряна некая соразмерность средств целям".

Итоги выборов не дают ответа на вопрос о том, исключена ли теперь возможность того, что проигравшая сторона не захочет "подкорректировать" их, организовав выступления "против многочисленных фальсификаций, имевших место в день голосования".

Но, главное, остается открытым вопрос о том, какими станут после 15 октября отношения Бишкека с Москвой, Астаной и Ташкентом. Казахстан продолжает "вразумление бедного родственника", используя для этого не только свои пограничные переходы, но и включив "режим Онищенко" — введен запрет на поставки продукции с 5 молокоперерабатывающих предприятий Киргизии, усилен ветеринарный контроль за сельхозпродукцией соседа, и можно не сомневаться, что это только первые шаги Астаны по созданию экономических проблем Бишкеку. Атамбаев уже заявил, что будет добиваться созыва внеочередного заседания совета ЕАЭС, но с учетом "сколькой" позиции Москвы и значимости для Путина добрых отношений с Назарбаевым — шансы на скорое разрешение конфликта через этот орган не слишком велики. Не все просто у Бишкека с Ташкентом, на улучшение отношений с которым рассчитывают и Атамбаев, и Жээнбеков.

Для лучшего понимания сложностей, которые здесь существуют совершенно необходимо процитировать эксперта из Узбекистана Бахтиера Эргашева, аналитические выкладки которого всегда филигранно безукоризненны. "Те „прорывные договоренности“, которые были заключены между РУз и КР в последние два месяца, во многом подвиснут, так как новому президенту Кыргызстана придется довольно долго делить „пирог“ и выполнять свои предвыборные обещания (прежде всего, неформальные)", — считает он. — "Расколота и фрагментирована элита (если так её можно назвать, потому что элита — это прежде всего ответственность). И она в нынешнем виде — неспособна к консолидации. А в этих условиях говорить о возможности формулирования и реализации долгосрочных стратегий (на том же узбекском или ЦА региональном направлении) очень трудно".

Как это зачастую и бывает, какое-то важное политическое событие на Востоке совершенно не является точкой в финале. Это, скорее, многоточие. И наиболее драматические повороты в политической жизни Киргизии — еще впереди.

Игорь Панкратенко