Руководители ЕЦБ неоднократно заявляли, что не будут повышать ставки "достаточно продолжительное время" после завершения покупок активов, даже если инфляция вдруг резко ускорится. Поэтому участники рынка во всем мире так сильно хотят предугадать дату последней покупки.

Многие аналитики говорят, что в четверг ЕЦБ объявит о завершении покупок с сентября следующего года, что будет означать продление программы на девять месяцев. Также ожидается, что центральный банк сократит объемы покупок до 30 млрд евро в месяц.

Вместе с тем, если президент ЕЦБ Марио Драги скажет, что темп сворачивания программы будет быстрее или медленнее ожидаемого, инвесторы соответственно скорректируют свои прогнозы динамики ставок, что полностью изменит ситуацию на рынке облигаций.

В течение полутора лет ставки в еврозоне оставались на уровне -0,4%, и если Драги скажет, что темп сворачивания покупок будет быстрее, чем ожидается, цены на облигации могут упасть, а рекордный рост мировых фондовых рынков может прекратиться. Если динамика ставок станет непредсказуемой, многолетний период сдержанной волатильности может завершиться, говорят аналитики.

В июне Драги просигнализировал о возможности более быстрого сокращения программы покупки активов, и это дестабилизировало рынки. Доходность государственных облигаций Германии подскочила до 18-месячного максимума 0,570%, а пара евро/доллар США выросла примерно на 2%. На данный момент доходность облигаций Германии снизилась до 0,474%.

Судя по фьючерсным рынкам, такая реакция была обусловлена новыми ожиданиями относительно процентных ставок.

Когда график сокращения программы ЕЦБ будет понятен, "следует ожидать внимания рынка к следующему шагу, то есть к процессу нормализации ставок", сказал Эндрю Босомворт из Pacific Investment Management Co.

ФРС США уже прошла этот путь. В 2013 году заявления ее руководителей о развороте программы количественного смягчения обусловили рост доходности казначейских облигаций выше 3% с 1,9%.

В октябре этого года, когда ФРС сократила на 10 млрд долларов свои огромные активы в размере 4,5 трлн долларов, накопленные со времен финансового кризиса 2008 года, рынки облигаций сохраняли спокойствие. Поначалу инвесторы опасались воздействия такого ранее неизвестного эксперимента, но теперь большинство из них не беспокоятся.

"Количественное смягчение было намного белее действенным, когда оно проводилось, чем когда оно нивелируется, - сказал Майлс Брэдшоу из Amundi. - Поскольку (действия ФРС) явно отделены от политики процентных ставок, они не столь драматичны".

Стратег-аналитик Bank of America Merrill Lynch Атанасиос Вамвакидис назвал сокращение баланса ФРС "второстепенным событием на фоне цикла повышения ставок", которые растут в США с 2015 года.

Этот вопрос долгое время обсуждают экономисты. Сработала ли попытка руководителей с помощью покупок облигаций простимулировать экономику, а если да, то как именно? Если спрос центральных банков на облигации способствовал снижению стоимости заимствований, то разворот программ количественного смягчения может внезапно обусловить ее рост.

Вместе с тем многие инвесторы считают, что количественное смягчение воздействовало лишь на настроения рынка, а сокращение балансов центральных банков может оказать еще меньшее воздействие.

Результаты ряда исследований экономистов и оценки центральных банков говорят о том, что в результате проведения программ количественного смягчения доходность 10-летних государственных облигаций снизилась примерно на 1 процентный пункт в США и Великобритании и на 0,5 процентного пункта в еврозоне. По поводу того, что именно обусловило снижение доходности, споры продолжаются. Были ли это покупки облигаций как таковые или сам факт того, что такая политика - способ убедить инвесторов в том, что ставки останутся на низком уровне очень продолжительное время?

"В основном это вопрос настроений", - сказал Чарли Дибель из Aviva Investors.

Та важность, которую в настоящее время многие инвесторы придают сигналам о динамике процентных ставок, считая, что они важнее информации о балансах центральных банков, говорит о том, что покупки облигаций как таковые имели меньшее значение, чем когда-то предполагалось.