Регистрация / Вход
мобильная версия
ВОЙНА и МИР

 Сюжет дня

"Дальше будет по-другому". Что Путин предложил Украине и Западу
В G7 достигли соглашения по кредиту для Украины, подтвердила Мелони
В России начался второй этап учения ядерных сил
Главная страница » Аналитика » Просмотр
Версия для печати
Принуждение к равенству - Две статьи Виктора Таки
29.09.23 14:02 Информационные пузыри
1.
ПРИНУЖДЕНИЕ К РАВЕНСТВУ
О главной коллизии российско-американских отношений и о смысле ядерной стратегии и дипломатии

Столкновением концепции Америки – «первой среди равных» – с желанием России быть «равными среди первых», унаследованным советскими и российскими лидерами от их дореволюционных предшественников, объясняется главный международный конфликт последних восьмидесяти лет, то есть периода, последовавшего вслед за окончательным разрушением Европейского концерта в ходе двух мировых войн.

Всем известно классическое определение римского императора как «первого среди равных». За такой минималистической, казалось бы, формулой скрывался вполне реальный контроль, осуществлявшийся Августом и другими правителями периода принципата, над римскими республиканскими институтами, прежде всего сенатом. Император был первым среди сенаторов, то есть представителей главного законодательного и судебного органа римской республики. В этом качестве он утверждал как своё членство в республиканском сообществе, так и свою уникальную роль в определении тех правил, по которым это сообщество жило.

Именно эта формула как нельзя лучше определяет базовую установку американской внешней политики на протяжении вот уже более столетия прошедших с того момента, как Вудро Вильсон всеми правдами и неправдами сумел преодолеть пресловутый американский изоляционизм и ввёл Америку в Первую мировую войну. Сделал он это дабы навязать новые правила международных отношений – знаменитые «Четырнадцать пунктов» – не только Центральным державам, но и, что гораздо важнее – своим собственным союзникам по Антанте. Задуманная Вильсоном система международных отношений предполагала сочетание формального равенства субъектов с исключительной ролью США в определении «демократических стандартов», или, попросту говоря, правил игры.

Можно долго обсуждать истоки такого подхода к внешней политике. Не претендуя на сколько-нибудь всеобъемлющее объяснение, могу отметить прежде всего религиозный субстрат политической психологии американского элитного истеблишмента. Последний, как известно, происходил от радикальных кальвинистов разделявших людей на богоизбранных (the elect) и богоотверженных (the reprobate) («двойное Божье переопределение» и всё такое) и принявших решение оставить погрязшую в конфликтах Европу для построения «града на холме» в очищенной от столь же очевидно богоотверженных индейцев Северной Америке.

Несмотря на секуляризацию политического сознания элит североамериканских колоний к моменту американской войны за независимость, сохраняющаяся контрастность между раздираемой войнами и революциями Старой Европой и внешней умиротворённостью Североамериканского континента, несомненно, способствовало укреплению представления о собственной исключительности (Manifest Destiny) среди американского политикума.

Географическое положение Соединённых Штатов также этому благоприятствовало, поскольку позволяло им сочетать фактически островное положение с господством над целым континентом. Наряду с успешным разрешением внутреннего конфликта между промышленным Севером и рабовладельческим Югом такое сочетание факторов обеспечило более чем столетний демографический и экономический рост. В результате Соединённые Штаты, первоначально сильно уступавшие по количеству населения и военному потенциалу любой великой европейской державе, за какое-нибудь столетие превратились страну сильно превосходящую любую из европейских стран как по экономической мощи, так и в плане военного потенциала. Пресловутая доктрина Монро, бывшая в момент своего появления в начале 1820-х гг. не более чем самоутвердительным раздуванием щёк, к концу XIX века вылилась в реальную гегемонию США сначала в Центральной Америке, а к моменту Второй мировой войны и во всём Западном полушарии.  

Принципиально важным было то, что это превращение происходило в условиях принципиального неучастия в европейской политике, неучастия, роскошь которого Соединённые Штаты могли себе позволить, опять же, в силу вышеописанного географического положения. Это неучастие стало ещё одним фактором, объясняющим специфику коллективной психологии американского истеблишмента и его поведения на международной арене. Несмотря на то, что все европейские великие державы имели в своей идеологической основе претензии на гегемонию и исключительность, эти претензии неизменно наталкивались друг на друга и постепенно уступали место специфически европейской политической и дипломатической культуре, центральным элементом которой было понятие баланса сил, а главной практикой – переговоры и компромиссы на паритетной основе. Падение Наполеона в 1814–1815 гг. было одновременно и поражением последней попытки одной из великих европейских держав установить континентальную гегемонию, и триумфом принципа равенства великих держав, составлявших «европейский концерт».

Будучи периферийной страной, Россия изначально не была существенным элементом европейского баланса сил. Однако именно в силу изначальной периферийности, политическая психология русских правителей характеризовалась особенно обострённым стремлением к равенству с первыми. С конца XV в. великие князья и цари стремились стать в один ряд с первейшими правителями своего времени – императором Священной Римской империи и османским султаном. В своих обращениях государи московские называли и императора, и султана «другом и братом» и настаивали на применении теми этой же формулы в отношении самих себя.

В послепетровскую эпоху к озабоченности статусными вопросами добавилось реальное участие России в системе европейского равновесия, сначала в качестве союзницы Австрии против Франции и её «восточного барьера», состоявшего из Швеции, Польши и Турции, а затем и в качестве фактического арбитра в борьбе Австрии и Пруссии за преобладание в Германии. Приверженность русских царей старорежимной дипломатической культуре компромисса и баланса сил проявилась, в частности, в скорейшем восстановлении Франции в качестве полноправного участника Европейского концерта, последовавшем спустя всего три года после окончательного разгрома Наполеона.

В то время как внешнеполитическое поведение американских лидеров начиная с Уильсона исходило из принципа «первый среди равных», русские правители исторически стремились к тому, чтобы быть «равными среди первых». Это стремление прослеживается в полуторавековом реальном участии в европейской системе международных отношений и интериоризации принципов великодержавного равноправия, на которой эта система была основана.

Причём участие это было столь же определяющим для последующего внешнеполитического поведения Москвы в XX и начале XXI века, сколь определяющим для американской внешней политики последнего столетия было неучастие в Европейском концерте.

Несмотря на революционное мессианство, характеризовавшее советский режим в первый период его существования, именно эта формула – «равный среди первых» – очень скоро стала направлять внешнеполитическое поведение советских лидеров, так же, как до 1917 г. она направляла внешнеполитическое поведение царей. Её можно увидеть и в безуспешных попытках СССР возродить некое подобие англо-франко-русской Антанты в середине 1930-х гг. в ответ на угрозу гитлеровской Германии, и в том, как Сталин настаивал на скорейшем открытии англо-американскими союзниками второго фронта в Западной Европе и, наконец, во всей внешней политике Москвы после 1945 года.

Собственно, столкновением концепции Америки – «первой среди равных» – с желанием России быть «равными среди первых», унаследованным советскими и российскими лидерами от их дореволюционных предшественников, объясняется главный международный конфликт последних восьмидесяти лет, то есть периода, последовавшего вслед за окончательным разрушением Европейского концерта в ходе двух мировых войн. Одной из непосредственных предпосылок холодной войны, стала, как известно, имплозия влияния западноевропейских держав, произошедшая в середине 1940-х гг., создавшая вакуум силы – как в Европе, так и в других регионах – и способствовавшая геополитическому соперничеству США и СССР. Однако при всём превосходстве двух сверхдержав над надорвавшейся Великобританией, потерпевшей унизительное поражение Францией или поверженной Германией не стоит забывать и о существенной асимметрии, имевшейся и в советско-американских отношениях после 1945 года.

Несмотря на привычные рассуждения о биполярном мире, противостоянии военно-политических блоков и соперничестве двух социально-экономических систем, холодная война изначально была ассиметричным конфликтом, как в силу реального различия ресурсов и возможностей между разрушенным войной СССР и укрепившихся в ходе войны США, так и в силу упорного отказа последних признавать Советский Союз в качестве равновеликой силы. Этот отказ появляется как в череде планов атомной бомбардировки СССР, рассматривавшихся американским руководством во второй половине 1940-х и в 1950-е гг., так и в ультимативной реакции Кеннеди на размещение советских ракет средней дальности на Кубе в 1962-м, которые лишь частично компенсировали  существовавший на тот момент всё ещё огромный дисбаланс между советским и американским ядерными арсеналами.

В сущности, Соединённые Штаты продемонстрировали желание взаимодействовать с СССР на паритетной основе только в очень кратковременный период начала 1970-х гг., когда масштабное военно-политическое поражение во Вьетнамской войне с одной стороны, и значительное сокращение разрыва между СССР и США в плане числа ядерных боеголовок и средств их доставки с другой, просто вынудили американское руководство пойти на столь беспрецедентный шаг, как переговоры по противоракетам и ОСВ-1. И как тут не вспомнить, что главным инициатором этих советско-американских договоров на паритетной основе был немецкий еврей Генри Киссинджер, защитивший диссертацию по истории европейской дипломатии эпохи Венского конгресса и впитавший ту самую староевропейскую политическую культуру равенства великих держав, которая оставалась по-прежнему чуждой американскому политическому истеблишменту.

Непопулярность разговаривавшего с русскими «на равных» Никсона, как и последующее сворачивание разрядки и приход к власти в США Рональда Рейгана с его пламенной верой в американскую исключительность и «крестовым походом против коммунизма», свидетельствуют о том, что вопреки расхожему представлению, геополитическое «равноправие» США и СССР было исключением из правил даже в период холодной войны. Все последующие договоры в области стратегических вооружений (ДСРСМД, СНВ 1, СНВ 2, СНВ 3) не отражали принципа реального баланса интересов двух сторон либо потому что предполагали непаритетное сокращение ядерных арсеналов (как в случае с договором о сокращении ракет о средней и меньшей дальности 1988 г., по которому СССР сократил вдвое больше ракет, чем США), либо в силу не учитывавшегося в этих договорах растущего превосходства США в конвенциональных вооружениях (система Иджис).

Последовательное расширение НАТО на Восток, происходившее со второй половины 1990-х гг., а также выход США из договора по противоракетной обороне в 2002 г. и последующее создание районов ПРО в Польше и Румынии являются подтверждением отказа США рассматривать Россию в качестве равноправного партнёра. И дело здесь не в нарушении занесенных в протокол обещаний Горбачёву не расширять военную инфраструктуру НАТО после объединения Германии, а в принципиальной неспособности американского политического истеблишмента признавать интересы безопасности какой-либо другой страны наравне со своими собственными. Эта неспособность определяется самой политической культурой и психологией американского политикума, который в свою очередь является отражением их географического положения и исторического опыта. Вот почему не стоит надеяться на изменение их подхода и добровольного возвращения к паритетным и равноправным отношениям и договорённостям в военно-стратегической или какой-нибудь иной сфере.

Опыт холодной войны свидетельствует о том, что подобное изменение внешнеполитического курса США может быть только вынужденным следствием изменения их военно-стратегического положения. В новейшей истории международных отношений именно Советскому Союзу принадлежит исключительное достижение, заключающееся в лишении Соединённых Штатов почти тотальной гарантированности от внешних вторжений и ударов, которой они наслаждались на протяжении первых 150 лет своего существования. Кратковременность американской ядерной монополии во второй половине 1940-х гг. и, что особенно важно, планомерное наращивание Советским Союзом средств доставки в конце концов значительно нивелировали (хотя и не устранили полностью) выгоды географического положения США. Положения, при котором Соединённые Штаты могли не опасаться какого-либо ущерба для их континентальной территории и населения в случае войны в Европе или в Азии, сохраняя при этом широкие возможности для нанесения ударов и проведения военных операций практически во всех регионах мира благодаря военно-морскому и военно-воздушному превосходству.

Сочетание исключительной защищённости от ударов с исключительной способностью их наносить составляло наиболее существенный фактор внешнеполитического поведения Соединённых Штатов, зачастую превращавшего войны, которые вели США после 1945 г., в некоторое подобие пытки (как известно, отличающейся от борьбы тем, что причинение боли является сугубо односторонним). Соответственно, только разрушение этого сочетания может привести к превращению «первого среди равных» в «равного среди первых» и исчезновению значительной доли той конфликтности, которая исторически характеризует российско-американские отношения. Именно такое определение цели ядерной стратегии и дипломатии России превратит её из банального бряцания оружием в способ помочь американским элитам и обществу в целом выработать ту самую геополитическую интерсубъективность, которой они были исторически лишены и без которой их участие в коллективной судьбе человечества остаётся проблемным.

2.ГЕОПОЛИТИКА РУССКОГО КОНСЕРВАТИЗМА

ДИСКУССИЯ О ПАЛЕОКОНСЕРВАТИЗМЕ: ОТВЕТ БОРИСУ МЕЖУЕВУ

Недавняя коллизия вокруг статьи директора Института США и Канады Валерия Гарбузова «Утраченные иллюзии уходящей эпохи» подвигла известного российского философа и политолога Бориса Межуева сформулировать пять принципов русского палеоконсерватизма[1], которые, на его взгляд, могли бы стать альтернативой как «пораженческой» позиции самого Гарбузова, так и его многочисленных патриотически настроенных критиков.

Вот эти принципы:

– Глобальный мир перестал существовать – он разделяется на конкурирующие военно-экономические блоки, и этот процесс будет нарастать.
– Тот блок, который мы называем «коллективный Запад», не включит в себя Россию в каком-либо приемлемом качестве. При этом Россия не заинтересована объективно и в окончательной дезинтеграции «коллективного Запада», и тем более новой его сборке под британским (заведомо русофобским), а не американским зонтиком.
– Главная задача на настоящий момент – демаркация границ между «Русским миром» и «коллективным Западом». Эти границы пройдут по территории Украины. Оптимальный вариант – чтобы было зафиксировано перемирие и границы прошли по линии продвижения войск с выделением линии демилитаризации («корейская ничья»).
– Россия заинтересована в усилении конфликта между Китаем и «коллективным Западом», что помогло бы ей сохранить позицию третьей силы.
– Россия нуждается в некоей разумной, желательно неформальной идеологии, способной подчеркнуть её отличие от Китая и стран «коллективного Запада» и способной не отпугнуть, но привлечь к сотрудничеству интеллектуальный класс, от участия которого зависит успех российского цивилизационного строительства. Такой идеологией могла бы стать идея консервативного Просвещения, или же консервативной демократии.

Разделяя с Борисом Межуевым желание обратить начавшуюся было травлю Гарбузова в конструктивный поиск философской основы российской внешней политики, хотел бы предложить свою критику принципов русского «палеоконсерватизма».

Уже первый тезис вызывает вопросы, поскольку разделение мира на блоки – это не какой-то объективно происходящий или уже свершившийся процесс. Это возможность, и её реализация зависит от хода нынешнего конфликта, в котором как раз и решается – останется мир однополярным или нет. Со стороны России реализация этой возможности требует максимальных усилий и максимально рационального их приложения. Однако такое максимально рациональное приложение усилий невозможно без адекватного понимания того вызова, с которым столкнулась страна, и соответствующего этому вызову целеполагания, а также правильного выбора той идеологии, которая позволит достичь этих целей и справиться с этим вызовом. Последовательный разбор всех условий демонстрирует несостоятельность второго, третьего, и пятого тезиса Межуева.

Во отношении второго тезиса, стоит отметить, что в нынешнем своём состоянии «коллективный Запад» – не один из трёх (четырёх, пяти или шести) блоков, которыми оперируют различные модели многополярного мира. «Коллективный Запад» – это сверхблок, который своим экономическим, военным, и культурным потенциалом всё ещё сильно превосходит любой другой из альтернативных блоков, находящихся на разных стадиях становления. Такой сверхблок будет стремиться к глобальному доминированию до тех пор, пока будет оставаться сверхблоком, то есть пока не будет подорвана англо-американская гегемония над континентальной Европой.

В этом смысле совершенно толстовской выглядит идея о нежелательности для России распада сверхблока и иллюзорными являются представления о том, что американоцентричный Запад якобы потенциально менее русофобский, чем британоцентричный.

Внутри современных западных элит антироссийские настроения связаны прежде всего с атлантизмом.

Соответственно, ослабление атлантизма (неважно – в американском или британском его изводе) является необходимым (хотя и недостаточным) условием нормализации отношений России с западными странами.

Сама же эта нормализация может последовать лишь в случае возвращения «коллективного Запада» к состоянию внутренней разделённости и конфликтности, которое было исторической нормой для Европы на протяжении многих веков и которой мы обязаны «цветущей сложностью» старой европейской культуры. Внутренняя разделённость и конфликтность европейского мира исторически определялась прежде всего англо-французским, а затем и англо-германским соперничеством. Соответственно, возвращение коллективного Запада к этому состоянию возможно лишь по линии обретения континентальной Европой ныне утраченной ею геополитической субъектности. Насколько такой сценарий возможен – отдельный вопрос, но в данном случае речь идёт не о вероятном, а о предпочтительном.

В отношении третьего тезиса Межуева необходимо отметить, что демаркация границ между блоками невозможна в принципе – на то они и блоки, а не страны. Отсылка к примеру холодной войны вряд ли уместна, поскольку наряду с НАТО и Варшавским договором в послевоенной Европе существовали «серые зоны» в виде внеблоковых стран (Албания, Югославия, Австрия, Финляндия). Ещё больше вопросов вызывает идея применения «корейского сценария» урегулирования в отношении Украины. Такой «сценарий» имел бы смысл в случае, если бы российское руководство изначально стремилось поглотить Украину и потерпело в этом неудачу (подобно тому, как потерпело неудачу северокорейское коммунистическое руководство, попытавшись коммунизировать Южную Корею в 1951 году).

Однако все действия российского руководства после февраля 2022 г., так же, как и его действия на протяжении всех пятнадцати лет, прошедших после памятного саммита НАТО в Бухаресте, свидетельствуют скорее о желании «финляндизировать» Украину, то есть добиться её формального или фактического внеблокового статуса. Речь идёт прежде всего о недопущении расширения на украинскую территорию стратегической инфраструктуры НАТО и – конкретно – создания района американской ПРО, подобного тем, что были созданы в Польше и Румынии. Стамбульские договорённости марта 2022 г. представляли собой попытку осуществить такую «финляндизацию» в международно-правовой форме, избегнув большой крови.

После срыва стамбульских договорённостей цель фактической «финляндизации» Украины достигается посредством «стратегии запрета доступа» (area denial strategy), сочетающей минимизацию потерь (через отказ российской армии от наступательных действий) с ракетными ударами, исключающими саму возможность распространения на территорию Украины стратегической инфраструктуры НАТО и создания на украинской территории нового района ПРО.

Реализация этой стратегии со стороны России на протяжении последнего года способствует превращению нынешнего конфликта в некоторое подобие арабо-израильского, то есть затяжного, ассиметричного, но, как показывает пример Израиля, вполне совместимого с позитивным развитием страны.

В этих условиях, осуществление «корейского сценария» было бы равносильно поражению России, ибо за ним последует то самое размещение на Украине американских ракет, которое произошло после 1953 г. в Южной Корее и которое российское руководство стремится предотвратить.

Наконец, относительно пятого тезиса Межуева, непонятно, для чего России нужна какая-либо официальная идеология, пускай даже и неформальная, которая подчёркивала бы отличие России от Китая. Отличие это настолько очевидно, что не требует никаких специальных теоретических оформлений. В то же время предлагаемая Межуевым идеология «консервативного Просвещения» вряд ли применима к России.

Во-первых, потому, что, как отмечает сам Межуев, термин этот был в своё время предложен Джоном Пококом, одним из представителей кембриджской школы в истории политической мысли, который всю жизнь занимался поиском античных, средневековых и ренессансных корней «атлантической» политической культуры. Той самой культуры, в рамках которой, по признанию самого Межуева, для России нет места.

Во-вторых, «консервативное Просвещение» представляет собой противоречие в терминах, поскольку консервативная мысль начинается как раз с отторжения «проекта Просвещения». Суть последнего можно определить как последовательное осуществление принципов индивидуализма во всех сферах человеческого бытия: религиозной (свобода вероисповедания, неизбежно превращающаяся в индивидуальную свободу – верить или не верить), политической (индивид – суверен, чьи права одновременно и абсолютны и делегируемы третьей стороне) и экономической (индивид – владелец самого себя и своего труда, продажа которого порождает капитализм). В совокупности концепция религиозного, политического и экономического индивидуализма, сформулированная преимущественно английскими и шотландскими авторами и переведённая на французский Вольтером, Монтескье, Кондильяком, Д’Аламбером и Дидро для общеевропейского пользования, утверждает примат индивида над любой формой общности – церковью, государством, общиной, семьёй, которые являются исходными точками для различных вариантов консерватизма.

Необходимо осознать, что Просвещение является идеологической матрицей того самого «коллективного Запада», в котором России в качестве геополитического и геокультурного субъекта просто нет места. А потому любая игра в Просвещение со стороны российских элит может закончиться только их интеллектуальной капитуляцией, за которой естественным образом рано или поздно последует и капитуляция политическая. Напротив, обретение интеллектуального или философского суверенитета (или «взросление», пользуясь терминологией близкого Межуеву Иммануила Канта) начинается с неопосредованного модерными европейскими авторами обращения к античной, средневековой и ренессансной традиции. Примеры такого обращения к домодерной традиции явили в XX веке философы Алексей Лосев и Георгий Флоровский, и именно их путь необходимо продолжить современным русским консерваторам.

Виктор Таки, преподаватель департамента истории Университета Конкордия в Эдмонтоне (Канада).

СНОСКИ

[1] Facebook – принадлежит Meta, которая признана экстремистской и запрещена в РФ.
 

Сергей967, KZ02.10.23 08:48
Очень здорово!
Ай да молодец, Виктор Таки!
Хотя и канадец, а не россиянин.
Но вроде бы как и почти русский, в Модавии родился. )))
Спасибо и Вам, Аяврик.
XP Best, GH05.10.23 11:20
Типичное новолиберальное суждение. Прошелся по вершкам, оставив корешки не учтенными.
Еще раз подтвердили правоту высказывания Ленина: не разобравшись в общем, не поймете частного.

Не понимая, что такое Европа в социальном, историческом, биологическом и географическом аспекте, невозможно выстраивать никакую политику. Остается метод тыка, что и происходит последние 30 лет.

Нет ничего общего во внешней политике (ВП) до 1917 г. и ВП советского довоенного периода. Автор уравнивает по внешним признакам стремление царей и Сталина. Это примерно, как всех уровнять по признаку, например, что дышым одним воздухом и дующих общих ветров.
В царском периоде было стремление продолжать участие РИ в европейской политике, с которой правящие фамилии были связаны с западными династическими узами, взаимными влияниями,западными нвестициями.
Именно реформы Петра I загнали независимую Русь на своем Евразийском "острове" в участие в европейском крысятнике, где нет и не может быть ни союзников, ни друзей, ни благодарных и никогда не было и нет благородных.
Созданная по европейским лекалам Россия на месте уничтоженной Руси, стала расточать свои ресурсы в совершенно ненужной борьбе на полуострове Европа тамошних кланов, наполучав массу укусов в ответ.

Апофеозом несостоятельности многовековой царской политики стало вовлечение российских ресурсов за эфемерное, выдуманное на ходу, обещание англо-франков отдать Черноморские проливы за участие РИ в войне против Германии. Что и стоило жизни и самодержавию, и "новым русским" того времени.

При Сталине же, была совершенно другая доктрина, основанная не на абстрактном миролюбии и понимании якобы очевидной
выгоды для всех мирного сосуществования, а на влиянии на мир через опору на "второсортных" членов мирового сообщества - народах.
При этом полностью сосредоточившись, в первую очередь, на внутреннем строительстве, на укреплении внутренней силы, которая создаст и продовольственную, и энергетическую , и промышпленно-производственную независимость. И на этом мощном базисе СССР и провелв Европе свою красную линию через Берлинский меридиан от Балтики до Адриатики.

А внешние признаки по участникам коалиций II-й МВ носило случайно-ситуационный характер.
Не забудем, что в погроме Красной Армии лета 1941 г. громадная доля вины президента США Рузвельта. Не слышали об этом?
США сделали всё, чтобы дать Гитлеру спокойно воссоздать военную машину Германии.
И сам факт согласия Гитлера на договор о ненападении со Сталиным, доказывает, что Сталин был прав, считая, что Германия еще слаба и предлагая уничтожить нацизм еще в стадии становления в конце 30-х гг. Но именно защита германского нацизма Западом во главе с США сделатьэто СССР и не позволило.
XP Best, GH05.10.23 12:20
Сама же эта нормализация может последовать лишь в случае возвращения «коллективного Запада» к состоянию внутренней разделённости и конфликтности, которое было исторической нормой для Европы на протяжении многих веков и которой мы обязаны «цветущей сложностью» старой европейской культуры.

Очень верное замечание о том, что такое Европа, хотя не полное. И сцементирование ее в рамках ЕС и ЕЕА - это одна из институционных опасностей для РФ. В свете такого понимания заявить, что согласны на вступление Украины в ЕС - это есть еще одна геостратегическая ошибка.
Другое дело, что у РФ нет ни сил, ни ресурсов, особенно интеллектуальных и цивилизационных, на противостояние расширению ЕС за счет пространства быв. СССР. Но этого Москва не объявила. Все попытки договорится и убедить ЕС в нужности РФ для Европы об этом свидетельствует.
И автор прав, что для РФ единственная выгода, а я бы добавил и единственное спасение, - это развал ЕС и грызня всех против всех на этом диком полуострове. Но никак не поощрение его продвижение на восток.

Выход США из НАТО возможный вариант. О нем уже говорил экс-президент Трамп. И сейчас евролидеры дружно заговорили о НАТО без США, понимая, что возврат Трампа в Б.Д. высоко вероятно.
Ситуация НАТО без США сделает ЕС и НАТО единым блоком. Вот почему согласие на расширение ЕС - это то же самое, что расширение НАТО на Восток. И попытка договорится с ЕС, отдав ей большую часть Украины, - это очередное геостртатегическое поражение.
XP Best, GH05.10.23 12:53
Про идеологию.
Всякое обращение к прошлому, будь то имперское, доимперское, советское или анти-советское и возрождение каких-то отдельных элементов политических идей прошлого - это громадная историческая ошибка. Убегание назад в пещеру не сделает светлого настоящего и лишит цивилизационного будущего.

Руси нет и ее история остается мрачной и маловнятной.
Российской Империи больше нет и ее прошлое не представляется чем-то интересным в практическом плане.
СССР пал по собственной интеллектуальной дряхлости, не сумев освоить новое прогрессивное устройство общества, не поняв новой идеологии, заменив все обычным для российского этноса чинопочитанием, фетишами и преклонение перед говорящими иконами.
А уж воспоминание о каком-то ренессансе, античных корнях, восхищение Востоком и их политическими учениями, религиями, мироустройством - это вообще из мира инопланетной фантастики. Там и для тех - может и хорошо. Но тут и для вас - это плохо.

Остается смотреть в будущее и моделировать его каким оно должно быть без всякой оглядки на прошлое.
Нужно опираться на мыслительный метод фантастов Беляева, Ефремова, а также Циолковского. И создавать свою страну не ради чужой инвалюты, распродавая все подряд, а ради своего духовного и материального благополучия с маркой "сделано самими".
English
Архив
Форум

 Наши публикациивсе статьи rss

» Памяти Фывы
» Что является капиталом венчурного инвестора
» О категории «снятие» у Гегеля и в диалектическом материализме
» С Днём Победы!
» Квантовые вычисления - красная ртуть XXI века
» Судьба марксизма и капитализма в обозримом будущем
» Восьмое Марта!!!
» Почему "Вызываю Волгу" не работает?
» С днем защитника отечества!

 Новостивсе статьи rss

» Суд арестовал начальника Восточно-Сибирской железной дороги
» Банк России отозвал лицензию у «Автоградбанка»
» Билл Гейтс намерен потратить миллиарды на строительство АЭС нового типа в США
» WP: В ряды ВСУ вступили более 2,7 тысячи осужденных
» Делегации Турции и Сирии провели переговоры на базе "Хмеймим", пишут СМИ
» Генсек НАТО призвал к переводу ядерного арсенала альянса в режим готовности
» Без паники: датчанам рекомендовано сделать запасы воды, продуктов, лекарств и йода
» Хуситы сообщили об атаке на американский эсминец и два коммерческих судна

 Репортаживсе статьи rss

» Страны Центральной Азии согласовали строительство гигантской ГЭС
» Президент провёл встречу с руководством Министерства иностранных дел Российской Федерации.
» Обвели вокруг пальца. Москва дерзко преподала урок Западу
» Каждый день мошенники совершают около 20 млн звонков
» Расширение "российской полки", динамика авторынка и изменения в параллельном импорте. Интервью с Антоном Алихановым
» В Институте ВЭБа предложили ввести единое пособие для малоимущих
» Субъектный фактор: на ПМЭФ массово поддержали региональные проекты
» Антон Алиханов: ключи от технологической независимости должны быть в России

 Комментариивсе статьи rss

» Триумф произвола
» «Посеять страх». Эрдоган назвал условие для нового вторжения на север Сирии
» Зеленые мечты ведут в бездну
» В России появится новая специальность - финансовый дипломат. Зачем он нужен?
» Глава "Роснефти" рассказал о "фантомных баррелях", сводящих усилия ОПЕК+ на нет
» Готова ли Россия создать собственный флот газовозов
» «Извините, затупили!»: сбежавшие из России компании просят «понять и простить»
» Американским радиоэлектронным воинам нужен мощный толчок

 Аналитикавсе статьи rss

» Всемирный банк резко повысил прогноз по ВВП РФ
» «Правила контролируемой эскалации»: RAND презентовала «стратегии победы США над Китаем»
» Да будет шторм: в США обсуждают планы Трампа по «национализации» ФРС
» Защита обернулась поражением
» Тупики безумия
» США хотят контролировать логистику в Центральной Азии
» Игра в правду
» Гудбай, Америка!
 
мобильная версия Сайт основан Натальей Лаваль в 2006 году © 2006-2024 Inca Group "War and Peace"