Однако наиболее драматичные последствия повлечет за собой воссоздание Россией военно-морских баз времен холодной войны в сирийских портах Тартус и Латакия. По словам аналитиков, это приведет к усилению Сирии и еще более усложнит попытки Запада добиться мирного урегулирования в Ливане и Палестине. Ракетные и разведывательные системы, которые могут появиться рядом с российскими военными объектами, также изменят военный баланс не в пользу Израиля.

В анализе одной из частных разведывательных фирм США, помещенном на сайте Stratfor.com, говорится: "Присутствие российского флота у берегов Сирии, вероятно, даст режиму президента Башара Асада возможность защититься от возможной атаки со стороны США или Израиля... Русские способны предложить ему привлекательный вариант по обеспечению безопасности".

720-й пункт материально-технического обеспечения российского Черноморского флота в Тартусе не используется с 1991 года, с момента распада Советского Союза. Тем не менее, он остается единственной российской военной базой за пределами бывших советских республик, вошедших в Содружество Независимых Государств. В прошлом году появились сообщения о том, что Россия начала работы в Тартусе и строительство нового дока в Латакии.

По словам газеты "Коммерсант", эти планы пока далеки от реального воплощения. Но вот издание Kiev Post отмечает, что, размещаясь на базе в Севастополе, Черноморский флот является заложником шатких отношений Украины с Москвой. В любом случае, договор аренды истекает в 2017 году, и понадобится либо вести переговоры по новому договору, либо выводить флот из Севастополя.

Опасаясь возможной реакции со стороны Израиля (и доминирования России), Сирия отрицает любые планы вновь принять на своей территории российских моряков. Однако в двуличном мире ближневосточной политики подобные заявления со стороны режима, давно поддерживающего политические и коммерческие связи с Россией, вызывают сомнения.

Сирия может использовать сотрудничество с Россией в качестве угрозы, если ее недавно начавшееся и ограниченное сотрудничество с США в Ираке не позволит получить уступки в Ливане или гарантии того, что Вашингтон не станет добиваться свержения Асада.

Президент Владимир Путин, участвующий в открытой борьбе с США за военную и дипломатическую гегемонию в мире, тоже может использовать сирийские базы в качестве разменной монеты. Они могут стать как инструментом воздействия на мирный процесс, возглавляемый американцами, так и способом контроля над дальнейшими действиями Сирии – все зависит от целей Москвы.

Сотрудник Фонда Карнеги Дмитрий Тренин говорит, что прагматичные – а по сути беспринципные – московские политики "ищут благоприятные возможности везде, где они могут попасться". В частности это касается усиления на Ближнем Востоке.

По этой причине, как объясняет Павел Баев из журнала Eurasia Daily Monitor, Путин не спешит выказать свое предпочтение одной из сторон и ждет, к чему приведут два кризиса – в Ираке и в Иране. Например, если арабские страны в панике решат начать собственные ядерные разработки по примеру Ирана, то Россия захочет поучаствовать в происходящем в Персидском заливе. Одновременно Москва помогает Ирану завершить АЭС в Бушере. Как считает Баев, Россия лавирует, не желая упускать выгоду от крайне привлекательной возможности: изменения баланса сил в связи с американским поражением в Ираке. "В готовящейся борьбе без правил у России не будет союзников, но будет полная свобода для маневра. И преимущество, состоящее в том, что она не опасается никакого нефтяного кризиса".

"Публично заявляя о своей приверженности прагматизму, Москва все активнее использует в качестве основной политической идеи антиамериканизм", – говорит Баев. Игра вокруг военных баз в Сирии – это лишь часть более серьезной и дерзкой попытки бросить вызов лидерству США в регионе и в мире.