Документ объемом 585 страниц издан за подписью лидера Талибана, муллы Хайбатуллы Ахундзада. Новый УПК оформляет некоторые старые традиции ислама в официальную юридическую норму, хотя множество его статей никак не укладываются в современные понятия правовых отношений.

Например, ст. 32 обязывает судей приговаривать мужей за доказанные факты домашнего насилия к 15 дням тюрьмы. Однако карательная сила этой санкции полностью обнуляется тем, что женщина по принятому в 2024 г. закону «О поощрении добродетели и предотвращении пороков» (статьи 13 и 20) и сложившейся традиции не может даже попасть в суд без сопровождения мужа.

При этом ст. 70 наказывает 5-месячным заключением за насилие над животными, включая домашних птиц. Тем самым афганская собака лучше защищена законом, чем афганская женщина.

Также в рамках «демократии по-талибски» любой правоверный мусульманин получает право на самосуд, если сочтет, что тот или иной человек нарушает нормы ислама. Становится непонятным, зачем при такой трактовке «революционного правосознания» вообще нужны суды.

Талибы в принципе отрицают такие понятия, как равенство перед законом, состязательность сторон, презумпцию невиновности и др. — с их точки зрения, любые нормы, возникшие позднее IX века, являются ересью, и новый Кодекс просто кодифицирует фактически существующий порядок, рассказал «Эксперту» директор Центра изучения современного Афганистана Омар Нессар: «Афганцы, которые не приемлют жизни по нормам позапрошлого тысячелетия, при власти талибов никак не могут выразить свое к ним отношение. Вся оппозиция талибам находится за пределами страны и ждет, когда на родине произойдет какая-нибудь революция. В России афганская диаспора представлена в основном коммунистически настроенными функционерами правительства Наджибуллы, но они тоже не спешат выражать свое отношение к происходящим в Афганистане процессам — конъюнктура российско-афганских отношений этому не способствует».

При этом Россия последние годы делает шаги на выстраивание цивилизованных, насколько это возможно, связей с режимом талибов. В апреле 2025 г. после 22 лет запрета на деятельность «Талибана» в России Верховный суд РФ по запросу Генпрокуратуры приостановил этот запрет. Москва и Кабул договорились на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ) в июне 2025 г. о принципиальной возможности привлечения афганских трудовых мигрантов в Россию. Эти переговоры в настоящее время продолжаются.

Но Омар Нессар считает маловероятным, чтобы афганские трудовые мигранты стали сколько-нибудь заметны на российском рынке труда: «Если говорить прямо, то отношение россиян к афганским мигрантам очень настороженное, в них видят потенциальную террористическую угрозу. Кроме того, к афганским работникам испытывают жгучую неприязнь представители землячеств из стран Центральной Азии — они ревностно охраняют уже занятые ими в российской экономике ниши и будут всячески препятствовать появлению здесь конкурентов из Афганистана».

Цивилизационные несовпадения между Россией и Афганистаном никак не могут препятствовать их экономическому сотрудничеству, сказал «Эксперту» директор Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович: «Другого Афганистана у нас для нас нет. У нас нет и другой Америки, что не мешает нам пытаться налаживать с США отношения в самых разных сферах. Россия и Афганистан имеют точки соприкосновения в вопросах торговли: нас интересует афганское минеральное сырье, их — наши продовольствие, лекарства и прочие товары. Можно возмущаться тем, что там происходит, но самый лучший способ помочь стране модернизироваться — это с ней торговать. Создание новых производств, индустриализация неизбежно приводят к усложнению экономической структуры, и, как следствие, к росту образованности населения. Права человека становятся не абстрактной концепцией, а потребностью для экономического развития».