Источник перевод для MixedNews - josser

Со временем война в Сирии стала (вполне ожидаемо) всё более запутанной цепочкой различных конфликтов, объединённых термином "гражданская война в Сирии". Хотя господствующим является представление, согласно которому продолжающийся в стране конфликт является гражданской войной, довольно сложно настаивать на этой точке зрения. Несмотря на наличие организованной вооружённой оппозиции, воющих на постоянной основе сил действующего правительства; несмотря на существование международной помощи обеим сторонам, эту войну невозможно описать просто как гражданскую войну или гражданскую войну, имеющую международный аспект. Одной из причин, лежащих в основе этой путаницы, является участие иностранных – региональных или мирового уровня – негосударственных субъектов, действующих как на стороне правительства, так и на стороне оппозиции. Недавнее официальное решение  Техрик-и-Талибан Пакистан (ТТП) об участии в сирийском конфликте подняло важные вопросы о том, сражаются ли сирийские военные и лояльные им силы с набранными на местах повстанцами, или с транснациональными радикальными объединениями, или же с теми и другими? Очевидно, что эта война не является исключительно борьбой за власть в Сирии, а представляет собой следствие несовместимости интересов различных субъектов – на сирийской шахматной доске играют разные игроки регионального и мирового уровня, которые преследуют различающиеся между собой цели. Тем не менее, имеет смысл обратить внимание на факторы и интересы, которые побуждают радикальные группировки наподобие ТТП вступать в войну в Сирии. Имеется, по меньшей мере, два объяснения тому, почему так называемые джихадисты спешат в Сирию с целью исполнить свой долг. Основная причина – идеология; наличие мотивации, основанной на их собственном прочтении ислама, которое также является их идеологией и доктриной. Во-вторых, существуют политические причины, в большинстве своём сконцентрированные в понятии политических возможностей.

С появлением в Сирии новой штаб-квартиры ТТП, меняется всё представление о революции против сирийского правительства. Координатор базы ТТП в Сирии Мухаммед Амин сообщил "Би-би-си", что эта база должна "следить за джихадом в Сирии". Использование термина "джихад", лингвистически означающего совершение усилий, довольно проблематично ввиду того, что имеют место сотни, если не тысячи его различающихся толкований. Более того, концепция джихада в священном Коране не ограничена одной главой или страницей; более того, понимание термина изначально происходит из множества коранических выражений, которых пишут на современном арабском языке, что затрудняет их понимание и оставляет простор для разных интерпретаций. Специалист по сравнительному и исламскому правоведению Мухаммед Саид аль-Ашмави (1986) даёт толкование джихада, которое не может объяснить поведения лиц, ведущих джихад в Сирии. Он утверждает, что понятие джихада прошло через различные этапы своего развития и соответствующим образом изменило свой смысл. Во время первой стадии оно означало совершение духовных усилий стойким перенесением лишений во имя Аллаха (Бога). В силу определённых инцидентов, имевших место на заре Ислама в 7 веке, джихад приобрёл иное значение, включающее в себя совершение финансовых усилий. Более раннее понимание известно как "большой джихад", а второе – "малый джихад", что предполагает сравнительно более высокую важность первого. Что интересно, ни одно из значений не имеет отношение к войне. Так или иначе, продолжает аль-Ашмави, после того, как враги новой религии объявили войну с целью истребления всех её последователей, значение джихада стало больше связываться с войной. Несмотря на эти события, потребность сражаться с "врагами ислама" не была абсолютной, у неё были свои ограничения и правила. Согласно этим ограничениям, джихад можно интерпретировать как священную войну прежде всего тогда, когда происходит агрессия против мусульман. Более того, знаменитое кораническое высказывание гласит, что агрессоры противны Богу. Из этого аль-Ашмави делает вывод, что призыв к джихаду – это призыв к самообороне от агрессора, а не к агрессии против других.

Если самый угодный Богу джихад – это нравственный джихад; если война-джихад – это оборонительная необходимость с целью защиты ислама, то призыв к джихаду против "Запада" или подобных сирийскому правительств вряд ли может рассматриваться как джихад. Вообще-то, многие джихадистские движения не принимают данного толкования джихада в исламе.

Многим из них, в том числе и ТТП, более близко объяснение Абу Мусаба аль-Сури – автора "Призыва к мировому исламскому сопротивлению" (2004). Эта важная книга, которая состоит из 1600 страниц, написана современным арабским  языком и содержит множество цитат, является научной работой, объясняющей идеологическую мотивацию джихадистов. Данный тяжёлый манускрипт осторожно анализирует и разъясняет концепцию джихада, зачастую используя те же самые фразы из Корана, что и аль-Ашмави. Однако выводы в ней зачаровывают своей непохожестью – и не из-за разницы в источниках, а в силу иного понимания этих текстов джихадистами. Как следствие, их восприятие политики в "исламском мире" значительно отличается. Аль-Сури изначально рассматривает весь "исламский мир" как прямо или косвенно оккупированный "крестоносцами". Он также устанавливает, какие режимы являются "кафирными" (нарушающими законы религии), а потому представляющими собой законную цель джихадистов. Если коротко, то подпадающими под данный критерий считаются все режимы, которые не исполняют законы Аллаха. Кроме того, война, которую мусульмане должны вести против захватчиков или их агентов – вопрос не выбора, а долга.

Кроме обобщённых описаний и объяснений аль-Сури обращается напрямую к арабскому миру. Он настаивает на том, что арабский мир (отличный от исламского) полностью коррумпирован неверующими лидерами, которые дали иностранным захватчикам возможность опосредованно захватить их страны. По этому принципу Сирия (или, если конкретнее, Шам, так как аль-Сури вместе с большинством джихадистов не признаёт границ соглашения Сайкса-Пико 1916 года, которые к тому же нанесли на карту современные границы Ближнего Востока) является законной целью для всех мусульман, которые должны откликнуться на призыв к джихаду и свергнуть безбожное правительство Сирии, установив вместо него исламские законы. Более того, основное политическое и военное руководство Сирии принадлежит к секте алавитов, представляющей собой направление внутри шиизма. Это ещё сильнее усложняет картину, потому что группировки джихадистов, сражающихся с сирийским правительством, состоят главным образом из суннитов, считающих шиитов не имеющими отношения к настоящему исламу, что делает их ещё более законной целью по сравнению с другими религиями. Таким образом, это понимание джихада даёт его носителям право на захват Сирии, невзирая на границы, легитимность правительства, или желание местного населения. Эта тенденция объясняет движущие мотивы тысяч просачивающихся в Сирию гостей, прибывающих, к примеру, из стран Персидского залива, Ирака, Иордании, Ливии, Туниса, Чечни, Азербайджана, Афганистана и Пакистана. Соответственно, существование этих посторонних по отношению к "гражданской войне" в Сирии лиц основывается на самых глубинных и системных  идеологических факторах, к которым не допустим циничный подход или поспешное наклеивание ярлыков.

При просмотре некоторых писаний Сури, возникает интересный вопрос. Если Абу Мусаб считает КСА (Королевство Саудовская Аравия; прим. mixednews.ru), священнейшую землю, страной, принявшей у себя "крестоносцев", тогда почему компас указывает на Сирию, а не на КСА? Возьмусь утверждать, что для того, чтобы понять это противоречие, мало принять к сведению идеологические факторы, которые движут джихадистскими группировками. В данном случае, более решающими представляются факторы политические. Не приходится сомневаться, что нынешняя обстановка в Сирии благоприятствует распространению подобных транснациональных организаций. Тем не менее, сложно поверить, что за резким увеличением числа радикалов, воюющих в Сирии, нет никакой организационной работы. Следует понять существующие в данном контексте политические возможности, как и тех влиятельных региональных и международных субъектов в сирийском конфликте, которые содействуют прибытию этих бойцов. Сегодня уже не тайна, что такие государства как КСА или Катар открыто поддерживают различные фракции в сирийской оппозиции, предоставляя им оружие, финансовые средства и комбатантов. Ещё один не представляющий секрета фактор – это организованная транспортировка этих бойцов, по крайней мере через Турцию и Иорданию, где очень активны американские, британские и израильские спецслужбы. Этот сюжет напоминает тесное сотрудничество КСА и США при поддержке моджахедов в Афганистане после советского вторжения в него в 1979 году. Отсюда вопрос: поддерживают ли США в Сирии новых моджахедов в борьбе против правительства, за которым стоит Россия?

Ещё одна лежащая в основе переменная, обнаруживается, если поменять части уравнения местами. Например, хотя аль-Сури рассматривает КСА, Катар или Палестину как завоёванные земли с прогнившими властями, у разнообразных джихадистских группировок нет обеспеченных на региональном или международном уровне политических возможностей  начать здесь свою активность. Перечень стран арабского мира, в которых джихадисты лишены каких-либо возможностей для своей деятельности, странным образом совпадает со списком тех государств, у которых хорошие отношения в первую очередь с США, Великобританией и Францией. Страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, Иордания, Египет, Тунис, Алжир и Марокко являются преимущественно мусульманскими по составу населения странами, и они пользуются благами относительно хороших отношений с США, Британией и Францией. С другой стороны, в Ираке, Сирии, Ливане и Ливии у радикальных группировок, желающих введения религиозных законов, есть самые широкие возможности для джихада, что зачастую заканчивается "бесконечной войной". Соответственно, ситуацию невозможно объяснить только сильными идеологическими факторами, заставляющими джихадистов вести священную войну в подобных Сирии странах. Поэтому составление в аналогичных случаях карты политических факторов является необходимым условием понимания поведения этих групп. Иными словами, появление этих радикальных групп в одних странах Ближнего Востока и Северной Африки, и их недееспособность в других не является чистой случайностью.

Учитывая, что война в Сирии отличается сложностью и многомерностью, а также способностью ежедневно менять свой ход, трудно прийти к окончательным выводам. Все исследования остаются догадками, основанными на явных переменных, а поэтому не позволяют дать целостное объяснение. Соответственно, последующие события покажут, станет ли Сирия новым Афганистаном в качестве новой базы джихада. Вообще-то, указанные выше переменные свидетельствуют о том, что наличие двух факторов – идеологической мотивации и политических возможностей – делают такой итог вероятным. Кроме того, конец такой опасной игры не может быть предрешён заранее. Идеологические факторы очень жёсткие и меняются с трудом. Говоря иначе, указанные джихадистские группы глубоко верят в свою "миссию" и поэтому просто так не отступят. Политические переменные, тем не менее, могут со временем меняться. Как бы там ни было, поскольку уничтожение подобного рода организаций – задача, требующая больших усилий, страна будет по-прежнему страдать от терактов и взрывов. Следовательно, в обозримом будущем трудно представить негативный или позитивный мир в Сирии. (Негативный и позитивный мир –  термины из теории урегулирования конфликтов норвежского социолога Йохана Галтунга. В отличие от негативного мира, прекращающего активную фазу конфликта, позитивный мир предполагает разрешение основных противоречий конфликта и определенное взаимное сотрудничество его основных антагонистов; прим. mixednews).