Совет федерального резерва и его региональные банки переполнены экономистами. А вот чего у Федрезерва похоже нет, так это честного и информированного консультанта, который мог бы посоветовать, как вторичным рынкам думать во время тяжёлого финансового кризиса.

В позапрошлый вторник Федрезерв, вместе с другими органами, ведающими банковской системой, обнародовал новый закон о ликвидности для крупнейших банков Уолл-стрит – тех, которым во время кризиса 2008-2010 годов потребовалась большая помощь. Согласно Федрезерву, цель этого закона состоит в том, чтобы заставить крупнейшие развитые банки держать достаточное количество "высококачественных ликвидных активов", чтобы в случае массового изъятия вкладов их можно было легко ликвидировать, исключая необходимость предоставления очередных срочных ссуд. Сначала казалось, что всё хорошо.

Затем Федрезерв и его коллеги регуляторы банковской системы сделали то, что вызывает серьёзные сомнения в их рыночном опыте. Они объявили, что вдобавок к казначейским облигациям, куда во времена кризисов происходит бегство капитала, крупным банкам также можно держать промышленные облигации и корпоративные обыкновенные акции индекса Russell 1000 помимо их "высококачественных ликвидных активов", предназначенных для экстренного случая.

За шесть недель до того как Федрезерв провозгласил неторгуемые корпоративные облигации ликвидными активами, в газете Financial Times появилась статья Трейси Эллоуэй, открывающаяся следующим параграфом:

"За пять лет после финансового кризиса лёгкость, с которой инвесторы могут торговать корпоративным долгом, резко снизилась, на что указывает исследование, которое, вероятно, породит опасения по поводу перспективы усиленной распродажи на рынке США в 9,9 триллионов долларов".

Также, в статье Джека Бао, Цзюнь Паня и Цзян Вана, написанной в 2010 году и метко озаглавленной "Ликвидность промышленных облигаций", значится: "Неликвидность американского рынка промышленных облигаций привлекла внимание и вызвала интерес у исследователей, практиков и политиков" (видимо у всех, кроме исследователей центрального банка США).

Теперь поговорим о цепной реакции.

За пределами Федрезерва ликвидность обычно рассматривают как возможность быстрой ликвидации ценных бумаг без резкого падения их курсов.

Во время финансового кризиса, когда цены акций падают, если мега банки Уолл-стрит начнут сбрасывать свои акции (которыми они закупились благодаря Федрезерву), это сразу усилит нисходящую спираль цен на акции, вызывая мгновенную переоценку стоимости промышленных облигаций тех же материнских корпораций.

Это называется цепной реакцией. Она подпитывается за свой          счёт.

Есть одна причина, по которой ценные бумаги американского казначейства ликвидны, а промышленные облигации нет. Ценные бумаги настолько просты и прозрачны, что для торговли ими не требуются проспекты и другие бумаги. Они подкреплены доверием и уважением правительства США – что на самом деле означает способность облагать налогом граждан, чтобы оплатить свои счета, и практиковать очень эффективные способы сбора налогов – взымать их из зарплат граждан, после чего они получают всё оставшееся.

Промышленные облигации зачастую настолько сложны, что они выпускаются вместе с десятками страниц сложной юридической терминологии.

Во время следующего финансового кризиса цепная связь между корпоративным долгом и акциями корпораций может оказаться ещё крепче. Это связано с тем, что с 2006 года корпорации используют постоянно растущую прибыль по долговым обязательствам, чтобы выкупить собственные акции.

По данным Birinyi Associates, за календарные годы 2006 по 2013 корпорации выделили 4,14 триллионов долларов на выкуп собственных акций, продающихся на американской бирже. Только в 2013 году на выкуп акций корпорации выделили 754 млрд. долларов, вместе с тем заимствуя деньги на кредитных рынках.

Старший рыночный аналитик LPL Financial Джеффри Клеинтоп  выпустил доклад, согласно которому сейчас корпорации являются единственным крупнейшим покупателем всех американских акций. Эта тенденция продолжилась в 2014 году: в первом квартале компании индекса Standard and Poor’s 500 выкупили акций примерно на 160 млрд. долларов.

Поскольку бо́льшую часть этого бычьего рынка акций финансировал корпоративный долг, в то время как низкие процентные ставки Федрезерва привели к созданию обстановки, способствующей размещению ещё большего количества корпоративных облигаций, продаваемых жаждущим дохода инвесторам, этому всему суждено было кончиться плохо.

Если сейчас Федрезерв скажет, что эти две категории корпоративных акций поспособствуют ликвидности крупных банков Уолл-стрит во время серьёзного финансового кризиса, это всё равно что людей попросят забыть про здравый смысл.

Комитет сената США по банкингу должен провести совещание касательно этого опасного плана.