Вот полное юридически невразумительное обоснование:

"Претензии Китая на исторические права или другие суверенные права или юрисдикцию в отношении морских участков в Южно-Китайском море вокруг соответствующей части "линии девяти пунктиров" противоречат Конвенции и не имеют законного действия на расширение, превосходящее географические и существующие пределы официальных морских прав Китая в соответствии с Конвенцией".

Что и говорить, ничто не бывает чёрным или белым в таком крайне сложном случае. Филиппины пользовались советами мощной англо-американской команды юристов. У Китая "не было назначенных агентов или представителей".

Пекин утверждает, что всё внимание к Южно-Китайскому морю сконцентрировано вокруг спорных суверенных притязаний на острова/скалы/рифы и связано с демаркацией морских границ — а суд не имеет над ней юрисдикции. Применение территориального суверенитета к морским особенностям Южно-Китайского моря выходит за рамки Конвенции ООН 1982 года по Морскому праву (UNCLOS).

Пекин следует Статье 298-й Конвенции по морскому Праву — которая исключает навязанный арбитраж по морским границам. Такова, по словам представителя китайской миссии в ЕС Яна Яньи, истинная суть китайской позиции. И на самом деле суд не выделил принадлежность никаких островов/скал/рифов/поверхностей спорящим странам; он только указал, какие морские "особенности" могут — по международным законам — создать территориальные права в окружающих морях.

Что проявилось в Гааге, явно не решит проблему, как уже утверждалось. Пекин уже чётко прояснил, ещё до вынесения решения, что будет категорически отвергать все выводы.

А теперь сюжет откорректировали: Пекин открыт для переговоров до тех пор, пока Манила откладывает в сторону решение. Джей Батонгбакал из Филиппинского университета обращается к сути проблемы: "Публичное заявление, что отбрасывание решения суда является условием возобновления переговоров, не оставляет возможности ни одной из сторон сохранить лицо".

А сохранение лица — в азиатском смысле — теперь должно стать сутью игры. Новый президент Филиппин Родриго Дутерте по прозвищу "Каратель" — за его преступно разорительное прошлое на посту мэра Давао-Сити — предлагает программу по улучшению разваливающейся инфраструктуры страны. Догадайтесь, откуда поступят инвестиции, и насколько  криминальными они будут?

А потому внутриполитические реформы Дутерте требуют экономического сотрудничества, а не конфронтации с Китаем. Он уже делает – впрочем, противоречивые – намёки, что готов посетить Пекин и достичь соглашений. Однако нет сомнений, его ждут тяжёлые времена: нужно попытаться убедить Пекин прекратить связанное с военными целями строительство в Южно-Китайском море, а заодно и не вводить опознавательные зоны ПВО (ADIZ).

Но он может попытаться предложить раздел природных ресурсов, поскольку в обширном регионе Южно-Китайского моря масса неисследованных запасов нефти и газа. Да, поскольку, повторим, в Южно-Китайском море всё дело в энергоресурсах — существенно больше, чем приблизительно в $4.5 триллионах торгового оборота, ежегодно проходящего по нему, а "свобода навигации" всегда была более чем гарантирована для всех. Для Пекина Южно-Китайское море это концентрированная энергетика, поскольку в долгосрочной перспективе  станет ключевым фактором плана по диверсификации поставок энергоносителей — "ухода от Малакки" и её бутылочного горлышка, которое с лёгкостью может перекрыть ВМФ США.

Теперь же, когда американский флот без приглашения вторгается в Южно-Китайское море и курсирует там, ставки могут только возрасти.

Это... скала!

Абсолютное большинство островов/скал/скалистых островков/рифов/отмелей, на которые претендуют Китай, Бруней, Малайзия, Филиппины, Вьетнам и Тайвань в Южно-Китайском море, необитаемы — а некоторые остаются под водой и при отливе. В целом они могут составить несколько квадратных километров — но они раскинулись на огромной акватории   площадью 2 миллиона квадратных километров и включают китайскую "линию девяти пунктиров", а Китай заявляет о суверенитете над большей частью цепочек островок и прилежащие к ним воды.

Итак, в ключевом моменте вопроса: "Кто по праву является суверенным владельцем определённых островов в Южно-Китайском море", решение в основном ударило по Пекину. Обоснование всегда полагалось на исторические тексты, с 4 века до нашей эры до династий Танг и Квин. Во время — короткого — периода Китайской Республики 291 остров, риф и отмель были нанесены на карты и определены в 1947 году, как часть "линии девяти пунктиров".

Итак, "Красный" Китай в 1949-м на деле унаследовал притязания Республики Китай. Обратимся к 1958 году, когда Китай при Мао принял декларацию, ограничивающую его территориальные воды "линией девяти пунктиров"  — включая и острова Спратли. По иронии истории тогдашний премьер-министр Вьетнама Фам Ван Донг согласился с тогдашним премьером Китая Чжоу Энлаем.

А вот теперь другая история. Хотя Пекин и Тайбей продолжают соглашаться, но Китай и Вьетнам — по разные стороны. Гаага постановила, что "У Китая не было никаких законных оснований заявлять об исторических правах на ресурсы в морских районах, попадающих в "линию девяти пунктиров"". Ещё одна проблема в том, что Пекин фактически никогда не разъяснял, что юридически означает эта линия.

Кроме того, Гаага понизила статус того, что могло рассматриваться как острова, до статуса группы скал. Таким образом, они не создают территорию. Большая часть Южно-Китайского моря на деле объявлена нейтральными международными водами.

Итак, если мы говорим о скалах, то окружающее их море оканчивается всего в 12 морских милях. И, очевидным образом, они не считаются эксклюзивной экономической зоной с радиусов в 200 морских миль.

Если статуса эксклюзивной экономической зоны нет, то в самом ближайшем будущем Филиппины, Малайзия, Бруней и Вьетнам могут начертить свои собственные эксклюзивные экономические зоны от своих основных островов или побережья до той части Южно-Корейского моря — и заявить, соответственно, о своих правах.

Решение означает проблему рифов Мисчиф и Суби — двух крупнейших "образованиях" суши в Южно-Китайском море после огромных требований Китая. Теперь они сведены до уровня "обсыхающих при отливе возвышений" — они выступают из воды только при отливе. Это означает, что эти две основные китайские базы на Спратли не будут обладать территориальными водами, эксклюзивной экономической зоной, ничем, кроме 500-метровой зоной безопасности вокруг них.

И вот ещё исключительный случай Тайпина — крупнейшего "острова" Спратли с площадью около половины квадратного километра. Тайпин оккупирован Китайской Республикой, которая, как все знают, не признана суверенным государством в ООН, судом в Гааге или каким-то из государств Юго-Восточной Азии.

Пекин никогда не ставил под сомнение претензии Тайпея на Тайпин. Но поскольку Тайвань — часть Китая, даже без физической оккупации Тайпиня Пекин может заявлять о праве ввести исключительную экономическую зону.

Со своей стороны Филиппины утверждают, что на Тайпине никогда не было ни гражданских, ни значимой экономической жизни, поскольку там располагался только военный гарнизон. Гаага согласилась. Итак, статус острова Тайпин тоже понижен до "скалы". Значит, нет никакой 200-мильной исключительной экономической зоны, которая оказалась весьма близко к филиппинской провинции Палаван.

Итак, по сути, оказывается там нет никаких "островов", оставшихся среди 100 "скал" на Спратли. Так может пора уже назвать их "Скалы Спратли"?

Судя по решению суда, поскольку ни один из островов Спратли не был "способен создать протяжённую морскую зону... и не обнаруживает никаких характеристик, заявленных Китаем, о способности создать эксклюзивную экономическую зону, трибунал постановляет, что может — не определяя границ — объявить, что определённые морские зоны находятся в эксклюзивной экономической зоне Филиппин, поскольку эти районы не совпадают даже частично с возможными правами Китая"

Ой. А если этого не достаточно, Гаага ещё осудила проекты освоения земель Китаем — все скопом — и создание искусственных островов на семи "скалах" Спратли, утверждая, что это принесло "серьёзный  ущерб окружающей коралловые рифы природной среде и нарушило обязательства сохранять и защищать хрупкие экосистемы и обитание сокращающихся, находящихся под угрозой исчезновения или вымирающих видов".

С 2012 года все Парасельские острова были под контролем Китая. Что до Спратли, там смешанная картина: Вьетнам оккупирует 21 "рельефный элемент", Филиппины — 9, Китай — 7 и Малайзия — 5. Так что песня звучит всё та же: вопросы суверенитета невозможно разрешить по международным законам, поскольку все они находятся вне юрисдикции Гааги.

Так что же произойдёт дальше — помимо бесконечных препирательство о выводах? Пекин и Манила должны договариваться — так, чтобы Пекин сохранил лицо; АСЕАН должна вступить в игру и стать посредником. Это не значит, что Китай перестанет создавать "факты на море" - как и в большей части Южно-Китайского моря. В конце концов, у них есть (военная) мощь. С или без "линии девяти пунктиров". Будь то из-за островов, рифов, "обсыхающих при отливе возвышений" или группы скал.