Атака неолиберализма на обывателя продолжается, не сбавляя темпа. На прошедшей неделе очередной клоун, профффессор экономики Бостонского университете некто Котликофф вышел на публику с сенсационным заявлением: США – банкрот, а мы об этом даже не знаем! Вот у докторов медицины встречается совесть и сострадание, не позволяющие им прямолинейно сообщать больным летальные новости. А у профессоров экономики нет ни совести и ни сострадания.  Однако, совесть и сострадание – это не единственные качества, которые отсутствуют у многих профессоров экономики. И все еще существуют адекватные люди из мира практических финансов, которые задаются интересным вопросом о том, каким именно образом подобные профффессора экономики получают свои научные степени. И тут же предлагают вариант ответа: они заказали и получили свои научные степени по почте.

Неудивительно, что в подобных условиях непрекращающегося давления научных степеней, званий, должностей и рангов простой обыватель впадает в депрессию, что может провоцировать его на неадекватные действия экономического насилия по отношению к другим людям. Ведь фильтровать такой поток лжи и запугивания можно только имея четкое понимание принципов функционирования экономики, т.е. того, чему эти профффесора не учат в университетах. Скромному мнению поступила просьба ответить на несколько вопросов, которые давным-давно терзают рунет. Ответы на заданные вопросы и станут темой поста на этой неделе, а планировавшийся пост о мультипликаторе денег будет отложен до следующей недели.

Вопрос. Большой (или небольшой) дефицит бюджета США и долг (внешний, внутренний) - это плохо?

Общепринятый политический процесс обсуждения, принятия и исполнения государственного бюджета может давать неверное понимание роли бюджета в экономике. Эта роль особенно сильно искажается глобальным обсуждением неких проблем фискальной консолидации. Подобная ситуация может создать впечатление, что государственный бюджет и экономика – это, как минимум, две независимые друг от друга концепции, а в более “наглом” случае а-ля профффесор Котликофф бюджет может быть первичным по отношению к экономике.

Независимо от политического процесса, положения экономики в рамках бизнес-цикла, мнения Котликоффа, фазы Луны и пятен на Солнце бюджет состоит из доходов и расходов, бухгалтерский баланс между которыми определяет фискальную позицию государства по отношению к частному сектору экономики:

Баланс бюджета = Доходы – Расходы

В свою очередь, в самом общем виде доходы бюджета можно разделить на налоговые поступления и другие доходы, а расходы – на государственные выплаты и другие расходы:

Баланс бюджета = (Налоговые поступления + Другие доходы) – (Государственные выплаты + Другие расходы)

Налоговые поступления и государственные выплаты называются автоматическими стабилизаторами фискальной политики. Степень их действия на экономику связана с активностью экономики, а направление их действия противоположно направлению развития экономической активности в частном секторе. Например, при замедлении экономической активности налоговые доходы падают, а государственные выплаты возрастают, что оказывает стабилизирующее воздействие на экономическую активность. Таким образом, при замедлении экономической активности частного сектора автоматические стабилизаторы толкают баланс бюджета по направлению к дефициту или большему дефициту, и наоборот.

Поведение автоматических стабилизаторов связано с долей государства в экономике, которая является результатом политического консенсуса электората, а не экономических теорий профффесоров университетов. Например, электорат в США считает, что медицина и образование являются уделом частного сектора экономики, в то время как в Европе доминирует противоположная точка зрения. Таким образом и при прочих равных, доля государства в экономике в Европе будет по определению выше, чем в США. И так как доля государства в экономике в Европе является выше по сравнению с США, то автоматические стабилизаторы оказывают более сильное стабилизирующее воздействие на экономику по сравнению с США. Но это также означает, что волатильность стабилизаторов, а как следствие и волатильность баланса бюджета и экономической активности в США будет выше, чем в Европе. В любом случае существование автоматических стабилизаторов будет влиять на баланс бюджета в рамках бизнес-цикла независимо от политических устремлений, даже если все иные расходы и доходы бюджета останутся неизменными. Эти факты, кстати, открыто признаются даже неолибералами (например, тут).

Дважды в год МВФ публикует глобальный анализ названием “Фискальный монитор”. Собственно сам “анализ” необходимо читать с сильными фильтрами, подавляющими неолиберальный шум, но монитор иногда содержит интересную статистику. В частности, в последнем выпуске в мае этого года МВФ прогнозировал эффект различных компонентов бюджета на рост размера государственного долга стран G20 за период с 2008 по 2015 год (страница 14). Их вывод:

Из 39 процентных пункта роста долга по отношению в ВВП около двух третьих роста вызваны падением налоговых сборов и падением ВВП в 2008-09 годах. (Of the almost 39 percentage points of GDP increase in the debt ratio, about two-thirds is explained by revenue weakness and the fall in GDP during 2008-09.)

Далее они говорят:

Фискальные стимулы, предполагая, что они будут завершены в соответствии с планами, будут ответственны только за одну десятую долю роста долга. (Fiscal stimulus—assuming it is withdrawn as expected—would account for only about one-tenth of the overall debt increase.)

Соответственно, на остающиеся приблизительно 25% приходятся различные программы фискальных трансфертов благосостояния в пользу определенных слоев корпоративного сектора, а именно программы по спасению банков, стимулирования кредитования, продаж и так далее.

Несмотря на межстрановые различия, влияние автоматических стабилизаторов на фискальный баланс бюджета является универсально большим и определяющим. И поскольку автоматические стабилизаторы действуют независимо от утвержденных планов бюджетного процесса, то в общем случае баланс бюджета не может быть плохим или хорошим, а дефицит бюджета – большим или маленьким. Баланс бюджета зависит от результатов экономической деятельности больше, чем от планов политиков, принимающих бюджет. И хотя политики могут вмешиваться в действие автоматических стабилизаторов, только полная ликвидация государства а, как следствие, бюджета позволит им контролировать баланс бюджета, которого тогда не будет. Баланс бюджета лишь отражает то, что происходит в частном секторе экономики. Плохо это или хорошо? Это – никак. Потому что по дефициту бюджета категорически невозможно судить о состоянии экономики.

Несмотря на это, в неолиберальном мире дефицит бюджета всегда является плохим, но плохим в ином смысле этого слова. Одной из непререкаемых догм неолиберализма является сбалансированный бюджет в течение бизнес-цикла, т.е. дефициты бюджета во время экономических рецессий должны компенсироваться профицитами во время экономических бумов. Они сами себе придумали точку отсчета (“0”) и стали на нее молиться. Почему именно эта точка имеет особое магическое значение – никто не знает. Но неолиберализм считает, что государство не может влиять на экономику в долгосрочном периоде времени, поэтому при сбалансированном бюджете роль государства в понимании экономических процессов можно игнорировать. Поэтому у неолиберализма дефициты бюджета по определению являются реактивными и пассивной констатацией факта рецессии в экономике. А пассивная констатация факта есть его простое отражение. Следовательно, “неча на зеркало пенять, коль рожа крива”.

И если бы клоуны хоть иногда консультировались у смежных областей наук или даже у собственного здравого смысла, то узнали бы, что профилактика – это лучший способ лечения. Т.е. (хороший) дефицит бюджета может быть профилактикой здорового образа экономической жизни страны. А для большинства развитых стран (импортеров) дефицит бюджета должен быть нормой экономической жизни страны.

В условиях существующих институциональных решений дефицит бюджета (поток) преобразуется в государственный долг (объем). Поскольку дефицит бюджета – это, в общем случае, ни плохо и ни хорошо, то и государственный долг – это ни плохо и ни хорошо. Это – никак! Потому что, как по размеру государственного долга еще меньше можно судить о состоянии экономики. Для осознания этого факта необходимо понимать процессы, которые происходят в частном секторе в ходе экономической деятельности.

В экономике равновесие – это такое состояние, когда планируемые совокупные расходы равны совокупному выпуску. В этом случае весь произведенный продукт находит спрос, а экономика находится в равновесии.

Поскольку будущее не определено, то любая фирма пытается спрогнозировать будущий спрос на свою продукцию. Затем, в соответствии с этими планами, она планирует производство и его расширение, если оно необходимо. Если фирма была чрезмерно оптимистична в собственных прогнозах относительно будущего спроса, то часть произведенной продукции окажется на складе, что приведет к сокращению производства в последующем периоде.

Если частный сектор экономики находится в хорошем настроении, а экономика – вблизи состояния равновесия, то ошибки на уровне отдельных фирмы компенсируются перетоком свободных ресурсов туда, куда перетекает спрос со стороны потребителей. Если же в экономике по тем или иным причинам случается системный сбой (рецессия), то ресурсы, высвобождаемые в результате падения спроса, не находят себе нового применения в иных сферах экономики, потому что спрос сокращается системно.

Поэтому, если фирмы оказались чрезмерно оптимистичны в собственных прогнозах, и совокупные сбережения в экономике превысили прогнозы (равносильно тому, что совокупные расходы оказались меньше прогнозов), то перепроизводство продукции превратится в незапланированные, т.е. вынужденные инвестиции в складские запасы. Именно в этом смысле в системе национальных счетов сбережения уравновешиваются инвестициями – это инвестиции в складские запасы, а не в расширение производства. Каждый рубль, доллар и т.п. из дохода частного сектора, который сберегается и не тратится в экономике, соответствует нераспроданным складским запасам. (Более подробно эти вопросы обсуждались в теории ссудного капитала.)

Если падение совокупных расходов не компенсируется извне посредством дефицита бюджета, то рост складских запасов приводит к сокращению производства и занятости, к падению в следующем периоде ВВП, национального дохода и будущих сбережений. Этот процесс будет продолжаться до тех пор, пока фактические сбережения в данном периоде будут превышать запланированные инвестиции из прошлого периода. Экономика же будет продолжать сокращаться вместе с доходом до тех пор, пока уровень сбережений не начнет совпадать с ожиданиями фирм.

Однако, частный сектор не начинает сберегать, когда его настроение вдруг меняется в сторону ухудшения. Частный сектор стремится сберегать в принципе. Это стремление колеблется в рамках бизнес-цикла, и иногда на некоторое время рост сбережений может даже становиться отрицательным.

Главным сберегающим агентом в любой экономике являются домохозяйства, что диктуется здравым смыслом. Домохозяйства получают доход, и все, что они не тратят на потребление, становится сбережениями.

Корпоративный сектор в общем случае является заемщиком. Типичный капиталистический бизнес построен на модели Деньги1->Товар->Деньги2, где Деньги1 обычно являются заемными, а Деньги2 служат для возврата кредита посредством производства и продажи Товара, что затем приводит к новому производственному циклу. При сокращения спроса фирмы не могут продать произведенный товар, и производственный цикл нарушается. Поэтому фирмы перестают занимать деньги, отдают старые кредиты и сокращают инвестиции. Сокращение инвестиций обычно и выступает главным источником растущих сбережений корпоративного сектора. Поэтому в условиях рецессии как домохозяйства, так и корпоративный сектор увеличивают свои сбережения, что означает рост сбережений частного сектора в макроэкономике в целом (ранее и далее внешний сектор игнорируется в целях простоты изложения).

Сбережения – это доход, который не тратится. Отдельные экономические агенты могут считать, что приобретая недвижимость, золото и другие реальные активы, они сберегают, но в рамках макроэкономики такие транзакции являются обменом активов (свопом) между контрагентами сделки и не изменяют общий уровень сбережений. Это же утверждение справедливо и для транзакций с финансовыми активами, как то приобретение иностранной валюты (финансовый своп) или депозит в банке.

Современная экономическая теория с ее теорией ссудного капитала и концепцией мультипликатора денег считает, что банки должны привлекать депозиты перед тем, как они могут выдать кредиты. Соответственно она считает, что рост сбережений и депозитов в банках ведет к росту кредитования и инвестиций. К сожалению, такое мнение является категорически неверным описанием существующей реальности. Однако, чтобы не отдаляться далеко от темы сейчас, проблемы мультипликатора денег Скромное мнение рассмотрит в ближайшем будущем в рамках отдельного поста. В рамках же этого поста достаточно отметить, что сбережения на депозите в банке ведут к созданию соответствующего по размерам финансового обязательства, что на уровне макроэкономики ничем не отличается от любых иных транзакций в рамках частного сектора и не изменяет его совокупный объем сбережений.

Таким образом, частный сектор очень ограничен в выборе инструментов для своих сбережений. Единственной возможностью для частного сектора сберегать является приобретение финансовых активов, не имеющих отношения к частному сектору, а именно таких финансовых активов, финансовые обязательства которых находятся вне частного сектора. И такими финансовыми активами являются только финансовые обязательства собственного государства. В этом смысле пример домохозяйства, получающего зарплату наличными деньгами и сберегающего часть этих денег, распространяется и на всю экономику - экономика в целом может сберегать только исходя из суммы дефицита бюджета.

Но деньги государства не являются его единственным финансовым обязательством. Точно таким же финансовым обязательством являются и государственные облигации. И вновь Скромное мнение планирует отдельный пост на эту тему, но сейчас достаточно сказать, что различия в сроках погашения и размере выплачиваемых процентов не имеют значения для экономики и ее сбережений. Государство, выпуская облигации, делает частному сектору одолжение, предоставляя ему источник безрискового дохода и безрисковый способ хранения сбережений. А также облегчает собственному центральному банку задачу проведения процентной политики. И поэтому в тех частях современного мира, в которых государство является монопольным источником собственных денег, выпуск облигаций по сути своей является монетарной операцией, а не фискальной. Выпуск государственных облигаций не финансирует никаких государственных расходов или дефицита бюджета, и в этом смысле неолиберальные страхи перед монетизацией государственного долга являются беспочвенными. Во-первых, невозможно монетизировать то, что по сути своей и так не отличается от денег. А во-вторых, финансовый сектор всегда монетизирует любую государственную облигацию, если его об этом попросят (в том числе и с помощью центрального банка). Но дальнейшие детали будут в отдельном посте.

Итак, частный сектор может сберегать только в виде финансовых обязательств собственного государства. И в то время как у денег первичной функцией является проведение платежей в экономике, государственные облигации и государственный долг в целом служат удобным инструментом сбережений для частного сектора. И даже если домохозяйства лично государственные облигации не покупают, за них это делает финансовый сектор: банки, пенсионные и страховые компании и т.п. А центральный банк во всем этом завязан по самую шею.

Но возвращаясь к вопросу, заданному в начале: государственный долг – это плохо или хорошо? Скромное мнение перефразирует этот вопрос следующим образом: является ли государственный долг в размере 91% ВВП хуже или лучше, чем долг в размере 90% ВВП? Ответ: настолько же, насколько сбережения частного сектора в размере 91% ВВП являются хуже или лучше, чем сбережения в размере 90% ВВП.

В современном мире государственный долг в первую очередь является ответом государства посредством дефицитов бюджета на желания частного сектора сберегать. Обсуждение размера государственного долга, как и размеров дефицитов бюджетов отвлекает внимание на совершенно несущественные вопросы. Вопросы, которые на самом деле стоит задавать, это зачем частному сектору такие большие сбережения (объем)? Или почему частный сектор так сильно стремиться сберегать (поток)? И если такое положение дел кому-то не нравится, то что государству надо сделать, чтобы частный сектор сберегал меньше и тратил больше своих собственных доходов. Потому что всем понятно, что когда частный сектор начнет тратить больше, то дефицит бюджета за счет автоматических стабилизаторов уменьшится, что позволит некоторым клоунам спать спокойнее.

Могут ли дефициты бюджетов принести вред экономике? Могут, но как отмечает адекватный человек в интервью на youtube по ссылке в начале поста, такое развитие событий современному миру пока категорически не грозит. Частично Скромное мнение эти вопросы уже рассматривало ранее.

Уф. К сожалению или к радости, но ответ на первый вопрос получился слишком пространным, несмотря на срезание многих углов, потому что затрагивает слишком много базовых аспектов. Это вынуждает Скромное мнение назвать данный пост “частью первой” и отложить ответы на остальные вопросы на другой раз. В этот же раз в заключение Скромное мнение решило собственноручно дополнить список вопросов и дать на них простые ответы:

1. Может ли государство сберегать в собственной валюте? Экономический нонсенс.
2. Надо ли стремиться к профициту бюджета? Экономический нонсенс.
3. Надо ли государству удовлетворять стремления к сбережениям иностранного частного сектора, выпуская облигации в иностранной валюте? С какой стати.
4. Есть ли разница между внутренним и внешним долгом, если он номинирован в собственной валюте? Никакой.

И в абсолютное заключение Скромное мнение дает домашнее задание:

1. дать ответы на вопросы, приведенные выше, для денежной системы типа золотого стандарта.
2. найти отличия между финансовыми условиями агентов частного сектора (домохозяйств или корпораций) и государства, эмитирующего собственные деньги. Означают ли эти отличия также и принципиальные отличия экономических функций?