Разумеется, северокорейская печать ничего не сообщает о реформе. Само слово "реформа" в официальном северокорейском лексиконе считается сомнительным и даже реакционным. Официально полагается считать, что северокорейская социальная и экономическая система является идеальной и не нуждается ни в каком реформировании.

Однако словесная эквилибристика не должна вводить в заблуждение. Нельзя не признать: то, что сейчас происходит в Северной Корее – это аграрная реформа, причем весьма похожая на ту реформу, которая прошла в Китае в конце 70-х годов.

Начало реформы положили "указания 28 июня", с которыми новый северокорейский руководитель Ким Чен Ын выступил летом прошлого года. Хотя тогда они не были опубликованы в открытой печати, о них все же стало известно, и они привлекли широкое внимание как в самой стране, так и за ее пределами. Осенью 2012 года разговоры о новой аграрной политике стихли, и некоторое время казалось, что реформа в Северной Корее приостановлена. Однако информация, поступающая из Северной Кореи в последние месяцы, показывает: "указания 28 июня" по-прежнему претворяются в жизнь, хотя и не на всей территории страны, а только в отдельных районах.

Новая политика сводится к двум основным положениям: во-первых, резко уменьшен размер так называемых "производственных звеньев", которые являются самой низшей организационной единицей в корейских сельхозкооперативах. Теперь звено должно будет состоять из 5-6 человек, то есть по своему размеру оно не будет особо отличаться от средней крестьянской семьи. Это дает возможность корейской крестьянской семье объявить себя таким звеном. Формально на бумаге ни о каком возвращении к частному хозяйствованию на земле речи нет – ведь по-прежнему главной действующей единицей остаётся звено, действующее в составе кооператива. Однако на практике понятно, что внедрение этой системы означает фактический переход к семейному сельскому хозяйству.

Более важной частью новой системы является разрешение семьям оставлять себе немалую часть урожая. Полной ясности с тем, сколько именно урожая разрешается оставлять себе, пока нет. Однако, скорее всего, речь идет примерно о трети всего собранного. Понятно, что это означает резкое увеличение материальной заинтересованности крестьян – и, соответственно, увеличение производительности труда.

Первые результаты реформы выглядят достаточно обнадеживающими. По поступающим из Северной Кореи сведениям, урожай в тех районах, где осуществляются реформы, оказался на 25-30 процентов выше ожидаемого. Ничего удивительного в этом нет. Мировой опыт показал, что крестьяне могут хорошо работать только на своей земле и только если они распоряжаются урожаем по своему усмотрению. Они одинаково плохо работают и на помещика, и на государство.

Понятно, что начавшаяся в Северной Корее реформа заставляет вспомнить о преобразованиях в Китае конца 70-х годов, которые, как все знают, помогли быстро решить продовольственную проблему в Китае.

Конечно, нужно иметь в виду, что в Северной Корее эта аграрная реформа окажется менее эффективной. Китай 70-х годов являлся, по преимуществу, крестьянской страной, а вот большинство северокорейцев сейчас живет в городах. Тем не менее, увеличение производства продовольствия на 20 или 30 процентов, которое, скорее всего, станет результатом этой реформы, поможет снять остроту продовольственной проблемы.

С другой стороны, с точки зрения северокорейской политической элиты, эта реформа является вполне безопасной. Вообще говоря, северокорейское правительство боится реформ потому, что они могут привести к разрушению идеологического единства, распространению информации о внешнем мире, следствием чего может стать рост недовольства и оппозиционных настроений. Эти страхи во многом обоснованы, но касаются они в основном городского населения. Крестьяне в большинстве стран мира отличаются политической пассивностью, поэтому в данном случае политические риски минимальные.

Остается только сожалеть, что эта реформа не была проведена в жизнь 15 или 20 лет назад. Но сейчас можно надеяться, что даже если сельскохозяйственная реформа и не будет достаточно радикальной, она все равно приведет к существенному улучшению экономической ситуации в Северной Корее.