Автор: Владимир Одинцов

Взаимодействуя с ЦА через "Экономический пояс Шелкового пути" и ШОС, Китай выстраивает долгосрочные партнерские отношения с каждой страной региона по отдельности, ввиду нерешенных внутрирегиональных проблем. В марте на сессии ВСНП обнародована новая стратегия развития КНР, где реализация проекта "Экономический пояс Шелкового пути" и концепция "выхода за ее пределы" заняли центральные места. Это означает, что планы по еще большему переводу предприятий КНР в страны Центральной Азии будут осуществляться более активно в ближайший период. Планируемый в сентябре 2016 года в г. Ханчжоу саммит G20, безусловно, также будет свидетельствовать о новой, возрастающей роли Китая в ЦА.

В целях реализации этих задач Китай уже инвестировал значительные средства в энергетическую и транспортную инфраструктуру пяти стран Центральной Азии. Так, китайская государственная нефтегазовая компания "China National Petroleum Corporation" (CNPC) построила газопровод Центральная Азия–Китай, транспортирующий газ по маршруту "Туркменистан – Узбекистан – Казахстан – Китай". В дополнение к уже существующим трем веткам газопровода, обеспечивающим прохождение 55 млрд кубометров, с запуском новой линии объемы газа из Центральной Азии в Китай увеличатся на 30 млрд кубометров, что составит 20% от прогнозируемого потребления Китая к 2020 году.

Эта же компания CNPC также участвовала в строительстве и финансировании нефтепровода "Казахстан–Китай".

Оба указанных проекта соединяют ЦА и Китай через территорию Синьцзяна.

Китай активно участвует в развитии транспортной инфраструктуры в Центральной Азии, предоставив, в частности, кредит на сумму 280 млн долларов США для строительства автодороги "Душанбе–Чанак" в Таджикистане и реализуя новую внешнеполитическую концепцию, получившую название "Экономический пояс Шелкового пути".

Из накопленных к 2015 г. $27 млрд китайских прямых инвестиций в наиболее крупные экономики ЦА, $23,6 млрд приходится на Казахстан, 98% из которых связаны с топливным комплексом — добычей и транспортировкой нефти и природного газа.

Растут объемы взаимной торговли Китая с Таджикистаном и китайские инвестиции в эту страну. В частности, на такие крупные инфраструктурные проекты, как строительство ТЭЦ "Душанбе-2", железнодорожный тоннель "Яван-Вахдат", Хатлонский сельскохозяйственный научно-технический сад. Китай планирует использовать в интересах усиления своего стратегического присутствия в этой стране сложные отношения Таджикистана с отдельными соседними государствами ЦА, переходящие периодически в транспортную блокаду, намереваясь подключиться к строительству железной дороги, которая соединит Китай и Таджикистан.

Активно участвует Китай в развитии и транспортной инфраструктуры Узбекистана, частично профинансировав в размере кредита в $350 млн прокладку электрифицированной железной дороги Ангрен–Пап, соединяющей Ферганскую долину с основной частью Узбекистана. Новая дорога, а также 19-километровый тоннель под перевалом Камчик, построенный на средства китайской компании China Railway Tunnel Group, свяжет глобальную сеть логистических маршрутов Китая и Узбекистана, а также Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР со странами Персидского залива.

Однако в торгово-экономической и инвестиционной политике в ЦА Пекин нацелен на реализацию собственных интересов в регионе, а не на поддержку местных предпринимателей. Последнее, в частности, связано с тем, что руководство китайских компаний, работающих в Центральной Азии, предпочитает трудоустраивать ханьцев, а не местных жителей. Кроме того, Пекин усиливает лоббирование интересов национального бизнеса в ЦА, "стимулируя" местных высокопоставленных чиновников отдавать предпочтение китайскому бизнесу в ущерб отечественному предпринимательству, что ведет к росту коррупции в странах ЦА.

Помимо экономических отношений, весьма важной частью стратегического подхода Китая к Центральной Азии является развитие и углубление сотрудничества в вопросах безопасности и военно-технической области. Китай обеспокоен любой нестабильностью, исходящей из Центральной Азии, которая могла бы повлиять на ситуацию в Синьцзяне, так как Киргизия, Казахстан и Узбекистан имеют свои уйгурские общины и организации (в частности, такие как "Иттипак" в Киргизии), которые выступают за уйгурские права. Подобная "солидарность" за пределами Китая рассматривается в Пекине как потенциальная угроза, которая разжигает внутренний уйгурский активизм. Такие воинствующие организации, как "Исламское движение восточного Туркестана (ИДВТ) и "Исламское движение Узбекистана" (ИДУ) также рассматриваются в Китае в качестве прямой угрозы национальной безопасности, опасаясь их военной поддержки уйгуров, которые разделяют их религию и готовность использовать насилие, чтобы выразить свое недовольство действующей власти КНР. В этих условиях Китай стремится к углублению сотрудничества со странами ЦА в области экстрадиции отдельных членов уйгурских общин в Китай. В частности, такие действия уже предприняли Киргизия и Казахстан на основе утверждений Китая, что отдельные представители уйгурских общин "были вовлечены в террористическую деятельность". Однако такие шаги вызвали протестные выступления местных и международных активистов, таких как "Human Rights Watch".

В качестве весьма важного инструмента стратегического проникновения и закрепления в регионе Центральной Азии Пекин рассматривает развитие культурных связей, в особенности обучение проживающего в этом регионе населения китайскому языку через активно расширяющуюся сеть филиалов Института Конфуция. Об успехах такой политики может свидетельствовать, в частности, недавнее заявление дочери казахского президента Назарбаева – Дориги, занимающей пост заместителя премьер-министра Казахстана, что казахстанцам помимо казахского, русского и английского языков в "самом недалеком будущем надо будет владеть китайским".

Кроме учебных и культурных программ, КНР в Центральной Азии работает над созданием позитивного имиджа через СМИ. На территории ряда республик ЦА вещает китайский государственный канал "CCTV", на государственных каналах регулярно выходят передачи о Китае, размещаются блоки новостей китайского государственного информационного агентства "Синьхуа".

Однако такое весьма активное сближение Китая со странами Центральной Азии и увеличение числа мигрантов из КНР вызывает беспокойство среди местных жителей региона. По мере увеличения китайского влияния в ЦА, ключевым стратегическим вызовом для Пекина становится местное противостояние "китайскому господству" или "синофобия" в некоторых частях региона. Это является результатом попыток Китая сблизиться с принимающими странами при инвестировании, в том числе и с использованием коррупционных рычагов, в сочетании с местными опасениями "китайского захвата". Указанные опасения усиливаются также и тем, что инфраструктурные проекты, финансируемые китайскими компаниями, как правило, сопровождаются китайскими подрядчиками и управлением, которые не всегда учитывают местные правила. Это часто приводит к местным протестам и нападениям на китайских рабочих.

Владимир Одинцов, политический обозреватель, специально для интернет-журнала "Новое Восточное Обозрение".