В отличие от обычных войн, в гражданской войне нет чёткой линии фронта, а воюющие стороны невозможно различать по цвету военной формы. Бойцы противоборствующих армий могут одновременно быть на одной и той же территории, в одном и том же городе и даже в одной и той же семье.

Одна сторона — правящий класс. Богатые и влиятельные, они привыкли всех контролировать, но не любят отвечать на вопросы. Они привыкли принимать решения и верят, что делают это во имя общественного блага. Многие их сторонники вовсе не богаты и не влиятельны. Но они боятся любых перемен. Или не хотят менять старых привычек. Или имеют личный интерес. Или боятся потерять то немногое, что имеют. Или просто недостаточно умны, чтобы понять суть происходящей революции.

Другая сторона — цифровое поколение. Независимо от пола, возраста, культурных традиций и географического положения, эти люди общаются друг с другом и находят общий язык несмотря на множество различий. И они ставят под вопрос ценности и убеждения своих родителей. Я называю их "поколением", но дело вовсе не в возрасте.

Эти люди выработали свои собственные ценности, они обладают аналитическим умом и инструментами, которые позволяют быстро находить противоречия, задавать правильные вопросы и развеивать туман фальшивой пропаганды. Несмотря на разделяющие их тысячи километров, они чувствуют своё единство и способны сопереживать всем остальным людям.

Растущая пропасть

Я очень долго верил, что это лишь вопрос времени. Цифровая культура распространится от человека к человеку, и пропасть между двумя лагерями постепенно исчезнет естественным путём.

Но не смотря на массовую популярность таких вещей как Твиттер или смартфоны, пропасть не уменьшается. Наоборот, дела идут всё хуже и хуже. Поколение власти не приемлет цифровую культуру. Оно лишь слепо пользуется цифровыми инструментами в своих целях без истинного понимания, создавая уродливый культ карго. В результате музыканты начинают преследовать собственных фанатов, газеты создают в интернете переполненные рекламой копии своих бумажных страниц, а молодые политики используют Фейсбук и Твиттер для публикации пресс-релизов, даже не пытаясь по-настоящему общаться со своими избирателями.

Сорок лет назад двое журналистов показали миру, что президент самой могущественной сверхдержавы использовал спецслужбы чтобы прослушивать разговоры своих политических противников. Их расследование принесло им Пулитцеровскую премию и привело к отставке президента Никсона.

Сегодня активисты цифрового поколения показали миру, что президент всё той же державы прослушивает весь мир, а солдаты его армии цинично убивают гражданское население. Ещё одна Пулитцеровская премия? Нет, 35 лет тюрьмы для одного из них и погоня за остальными по всему миру. А президент, о котором шла речь, получил Нобелевскую премию мира.

Смерть журналистики

В отличие от эпохи Уотергейта, мы больше не можем верить прессе. Журналисты перестают вести даже самые поверхностные расследования. Газеты стали инструментами пропаганды и развлечений. Обладая хоть каплей критического мышления, за несколько минут гугления можно опровергнуть большинство новостей из современных газет.

А когда немногие оставшиеся настоящие журналисты пытаются копнуть поглубже, членов их семей арестовывают и допрашивают без причины, они получают угрозы, а их оборудование уничтожается. Сайт Groklaw, сыгравший ключевую роль во многих судебных процессах в индустрии ПО, недавно закрылся, так как его создательница не видит возможности работать в условиях тотальной прослушки.

Правящая элита решила, что журналистика нужна для того, чтобы насаждать две вещи: страх перед терроризмом, чтобы оправдать тотальный контроль, и страх перед потерей рабочих мест, чтобы создавать ложное впечатление собственной незаменимости.

Вероятно, они делают это даже без злых намерений. Большинство из них глубоко уверены, что работают на благо общества и знают, что хорошо, а что плохо для всего человечества.

Вы можете считать, что прослушка и перлюстрация почты или дело Викиликс — это незначительные детали, а реальное значение имеют лишь экономика, работа и спорт. Но все эти вещи напрямую зависит от исхода идущей сейчас войны. Большинство финансовых кризисов и войн случились в результате действий правящего класса. А цифровому поколению, которое пытается предложить что-то новое, затыкают рот, его душат, преследуют и высмеивают.

Паника

В 1974 правящий класс относительно легко смирился с тем, что придётся принести в жертву Никсона и еще несколько самых одиозных фигур. В аналогичной ситуации сегодня они напуганы, они в панике и больше не способны действовать разумно. Они хотят любой ценой примерно наказать своих обличителей, и перекрыть любые утечки, надеясь, что это всего лишь отдельные не связанные друг с другом случаи.

Они уже не колеблясь используют антитеррористические законы против журналистов. Тех, кто предсказывал это год назад, называли параноиками. Но даже самый худший из параноиков не мог представить, что окажется прав настолько быстро и настолько полно. Сейчас нас больше пугает государственная война с терроризмом, чем сами террористы.

Очень показательный пример — уничтожение жестких дисков газеты The Guardian. Это бесполезный до абсурда акт политического насилия, совершённый правительством, которое насаждает свою волю угрозами в адрес уважаемого и авторитетного издания. Это также иллюстрация полного непонимания современного мира правящим классом. Прикрываясь своим смехотворным авторитетом и полномочиями, за которыми нет ничего кроме невежества и спеси, правители откровенно объявляют войну каждому гражданину в мире.

Войну, в которой они не могут победить, которая уже проиграна. Но они будут биться до конца, и загубят ещё множество жизней. Людей будут запирать в тюрьмы, пытать, арестовывать, запугивать, доводить до самоубийства, преследовать по всей планете.

Это уже происходит сегодня, и если вам не посчастливилось сесть не в тот самолёт или отправить письмо не тому человеку, вы можете оказаться следующим в списке. Оставаться нейтральным больше невозможно. Это война.