Почему может начаться новая война в Европе?

Задам более правильный вопрос: а почему не может?

Неужели история Европы содержит хоть какое-то основание для фальшивого вывода в стиле казенного пацифизма, на котором покоится сегодня общеевропейское, общемировое мэйнстримовское мировоззрение – войны в Европе кончились раз и навсегда?

Войны в Европе не будет потому, что у многих есть атомные бомбы?

Война может быть и будет, но без атомной бомбы! Хотя бы сначала!

Не будет, потому что войн не было после 1945 года?

В Европе после 1945 года были войны, их было достаточно, но они не выглядели как Вторая мировая.

Самые известные эпизоды: 1956 год – Венгрия, 1961 год – Берлин, 1968 год – Чехословакия, 1981 – Польша, 1989 – все страны бывшего Варшавского договора, потрясенные „спонтанными“ революциями, нежными и не очень.

С 1991 года пылает Кавказ, с 1992 и по сей день дымят и вспыхивают балканские войны, среди которых отдельной главой стало безнаказанное бандитское нападение США и НАТО на европейскую страну Югославию в 1999-ом.

Северная Ирландия – часть Великобритании, между прочим – тлеет и вспыхивает постоянно.

Подрывники баски не спят в Испании.

Не говоря уже о том, что в Европе никогда не прекращались войны холодные, экономические, психологические, информационные.

А уж конфликтов – замороженных, тлеющих и особенно потенциальных – корректно не сосчитает никто. Многие из этих „конфликтов“ тоже войны, для которых просто нашли умиротворяющее название.

Войны в Европе были и есть, просто их по-другому называют.

„Война – подлинное орудие политики“

Сначала обратимся к авторитету, классику Карлу фон Клаузевицу. Вот некоторые известные, но не делающиеся от этого слабее цитаты:

„Война ... всегда остается серьезным средством для достижения серьезной политической цели.“

„Война в человеческом обществе – война целых народов, и притом народов цивилизованных, – всегда вытекает из политического положения и вызывается лишь политическими мотивами.“

„ Война представляет до известной степени пульсацию насилия, более или менее бурную, а следовательно более или менее быстро разрешающую напряжение и истощающую силы.“

„ ...война есть не только политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение политических отношений, проведение их другими средствами“.

„Итак, мы видим, во-первых, что ни при каких условиях мы не должны мыслить войну как нечто самостоятельное, а как орудие политики; только при этом представлении возможно избежать противоречия со всей военной историей. Только при этом представлении эта великая книга становится доступной разумному пониманию. Во-вторых, именно это понимание показывает нам, сколь различны должны быть войны по характеру своих мотивов и тех обстоятельств, из которых они зарождаются.“

„ ... война бывает не только настоящим хамелеоном, так как она в каждом конкретном случае несколько изменяет свою природу, но также и в своих общих формах по отношению к господствующим в ней тенденциям она представляет собой странную троицу, составленную из насилия как первоначального своего элемента, ненависти и вражды, которые следует рассматривать как слепой природный инстинкт; из игры вероятностей и случая, что делает ее свободной душевной деятельностью, из подчиненности ее в качестве орудия политике, благодаря чему она подчиняется простому рассудку. “

Убьем мерзавцев, и войн не станет!

Что изменилось с тех пор, как классик фон Клаузевиц сформулировал свои тяжеловесные хрестоматийные определения?

В сути и природе войны не изменилось ничего! Зато сказочно разросся инструментарий оружия и боевых технологий. Для войны, во имя войны, ради войны стали работать не только газеты, журналы и телевидение – привлекли бактерий, растения, животных, климат.

Люди мобилизуют на войну все, чтобы иметь самую богатую возможность продолжать политику „другими средствами“. Добрых дельфинов учат взрывать корабли и бороться с водолазами, преданные собаки уничтожают танки.

Соперничать с классиками в определениях занятие неблагодарное. Но я все же попробую к высказываниям Клаузевица добавить вот это:

Война в природе человека и человечества.

Война это мотор истории, а значит прогресса – если он существует. И даже если прогресса на самом деле нет, если прогресс выдумка философов, так же, как некое развитие по спирали, – война по-прежнему главная форма изменения мира людей.

Часто говорят и пишут, что войны начинаются тогда, когда другие средства исчерпаны, когда люди, народы и их правители загнаны в угол. Это политкорректная ложь, жирная, как моль из страсбургского чулана с мантиями судей по правам человека. Мол, довели всех до ручки, наломали дров, наделали ошибок – деваться было некуда и кончилось все войной. Мол, существует объективный закон истории – плохие правители громоздят ошибки и доводят до войны. А хорошие правители дают мир и процветание.

Выше сказанное – моралистическая ложь, чудовищная по уровню своей опасности, ибо в нее искренне верят почти поголовно европейцы, склоняются к ней и многие в России.

После Первой мировой войны юный Хэмингуэй по-детски грозил найти всех мерзавцев, которые начинают войны, и казнить их. Причем в палачи по-взрослому предлагал себя. Убьем мерзавцев, и войн не станет – вот она, формула вечного мира!

Европа и весь мир вступили в новый цикл войн, поэтому пришло время говорить правду в полный голос. Правда может выглядеть так:

Война, скорее, первое средство, нежели последнее.

Войны намного чаще начинают те, кто решил кого-то загнать в угол, нежели те, кого в угол загнали.

Войны начинают те, кто верят в свою победу, что бы они под победой ни понимали.

Если верящие в победу и начавшие войну проигрывают, их называют агрессорами и наказывают.

Если они побеждают, то становятся великими полководцами.

Войны были всегда и будут всегда, пока будут люди – это простая, доступная истина, о которой на время как бы забыли только потому, что война в виде исключения и каприза судьбы не коснулась нескольких поколений европейцев подряд.

Кто МОЖЕТ начать войну в Европе?

Попробую уподобиться матросу-впередсмотрящему, который забрался высоко на мачту и старается как можно раньше увидеть пиратский корабль.

На мачту карабкаться не придется – пираты, причем не один корабль, а целая флотилия, видны отовсюду невооруженным взглядом.

Не видеть их может только слепой или временно ослепленный. И таких подавляющее большинство, ибо сказано раз и навсегда: не пираты это, а гуманитарная флотилия в помощь страждущим. А пушки с ракетами у них на крейсерах просто так – для внушительности.

Войну в Европе сегодня, завтра, послезавтра и в последующие годы МОГУТ начать Соединенные Штаты Америки.

Будем думать и спорить, зачем это нужно Америке, когда удобнее и выгоднее.

Но сначала скажем бесспорное: Америка МОЖЕТ начать войну в Европе, а Люксембург – нет. Польша – нет. Германия – нет. Англия тоже нет, хотя очень хотелось бы тряхнуть стариной.

МОЖЕТ ли Россия?

Сегодня и завтра – конечно же не МОЖЕТ. До послезавтра попробуем вместе дожить.

МОЖЕТ ли кто-то еще?

Нет, кроме Америки и в отдаленном будущем России начать войну в Европе не МОЖЕТ больше никто. И очень долго не СМОЖЕТ.

Каков горизонт будущего, когда начать войну реально СМОЖЕТ Россия ?

Как минимум годы, если не десятилетия. Сегодня Россия в глухой обороне, сегодня Россию можно втянуть в войну. Можно заставить защищаться, но ожидать от России нападения нереально.

Кто ХОЧЕТ начать войну в Европе

Сегодня вроде бы не ХОЧЕТ никто. Разве что венгерские болельщики нападут на словацких полицейских в малоизвестном городе Дунайска Стреда – но ведь это еще не война.

Зато стратегически, постоянно войны в Европе ХОЧЕТ Америка, как ХОЧЕТ войны в других частях мира.

Почему именно Америка ХОЧЕТ? Потому что именно Америка научилась в результе войн богатеть и развиваться. Другие еще не успели научиться, хотя многие стремятся и перенимают передовой заокеанский опыт.

„Богатая“, „всесильная“ Америка есть исторический продукт двух мировых войн, в основном имевших место в Европе. Как же Америке не ХОТЕТЬ, если мировые войны это ее святое, сокровенное, заветное?

Когда прошло чуть больше десяти лет после Первой мировой войны, в Америке началась великая депрессия. Во время которой только от голода умерло больше миллиона американцев. Зато как только Адольф Шикльгрубер пришел к власти в Германии и новая война замаячила на горизонте, дела Америки пошли на поправку.

Америка стратегически, экзистенциально ХОЧЕТ войны в Европе, потому что война в Европе это американское ноу-хау выживания и процветания. И ноу-хау этому не меньше ста лет.