Узбекские власти угрожают Таджикистану международным разбирательством. По словам премьер-министра Узбекистана Шовката Мирзияева, это произойдет в том случае, если на территории соседней республики не будет прекращено строительство на реке Вахш Рогунской ГЭС.

В первую очередь, Ташкент опасается техногенной, а в результате экологической катастрофы. Мол, строительство ведется в опасном в сейсмическом отношении месте, где даже 10-балльные землетрясения не редкость. Кроме того, реализация проекта в Рогуне якобы приведет к еще большему падению уровня воды в Аму-Дарье, связанной с Вахшем. Что, разумеется, создаст проблемы для узбекского сельского хозяйства.

Напомним, что строительство Рогунской ГЭС началось еще в 1976 г. Довести до конца его помешал распад СССР, поскольку инвестиции шли из Москвы.

В 1993 г. проект был заморожен. Вспомнили о нем в Душанбе лишь в 2004 г. Самостоятельно завершить строительство стране, разоренной многолетней гражданской войной, было невозможно. В качестве инвестора выступила российская компания Русал. Однако в сентябре 2007 г. Душанбе разорвал соглашение и продолжил работы своими силами.

Тем не менее пришлось таки вновь обратиться за инвестиционной помощью к России. Однако в январе 2009 г., во время своей поездки в Узбекистан, президент России Дмитрий Медведев заявил о том, что Москва не намерена строить подобные объекты без учета интересов третьих стран.

Тема сотрудничества в гидроэнергетике вновь была поднята в ходе октябрьского визита президента Таджикистана Эмамоли Рахмона в Москву. Но согласия российской стороны на участие в строительстве Рогунской ГЭС ему получить не удалось. А без этого завершить сооружение очень тяжело. Ведь стоимость проекта — 2, 2 млрд долларов, взять которые таджикскому руководству пока неоткуда. Потому оно рассчитывает, по крайней мере завершить строительство первой очереди гидростанции.

Каковы же перспективы возникшего между двумя среднеазиатскими республиками спора? И почему Россия не хочет принимать участие в строительстве ГЭС? На эти и другие вопросы "Правде.Ру" ответил директор отдела Средней Азии Института стран СНГ и Балтии Андрей Грозин:

— Российская сторона рассчитывала получить контрольный пакет акций, чего не захотела сторона таджикская. Это первое. И второе — позиция Узбекистана, с которой мы вынуждены считаться, учитывая то, какую роль он играет в энергетической и, в первую очередь, газовой сфере.

— Складывается впечатление, что эти две республики ведут себя как соперники…

— Безусловно, соперничество есть. Оно носит региональный характер. И в первую очередь, из-за воды. До этого преимущество в силу географических особенностей были у Узбекистана, через территорию которого в Таджикистан доставляется все необходимое, начиная от газа и кончая продовольствием.

А вопрос о Рогунской ГЭС для Душанбе и Ташкента фактически стал национальной идеей. Если Таджикистан поставил себе задачей завершить строительство этого объекта, чтобы выйти из энергетической изоляции, то Узбекистан полон решимости такого не допустить.

Напомню, что в прошлые годы узбекское руководство повышало стоимость газа для таджикского соседа, доведя ее до того, что тот теперь не в состоянии оплачивать поставки. И потому пытался покупать "голубое золото" в Туркмении. Однако и этому Узбекистан препятствует под разными предлогами, пользуясь тем, что через его территорию проходят едва ли не все коммуникации, связывающие Таджикистан с внешним миром.

А теперь всеми силами стремится не допустить сооружения Рогунской ГЭС, с помощью которой Душанбе сможет оказывать на политику Ташкента серьезное влияние — будучи хозяином гигантской плотины, с помощью которой в любой момент может перекрыть доступ к воде. И фатально зависящий от орошения узбекский агросектор умрет в течение двух недель.

— Официальный Ташкент уже не раз заявлял о том, что возведение Рогунской ГЭС может привести к еще большему обмелению Аму-Дарьи, одной из главных артерий Аральского моря. Это очень серьезный аргумент…

— Аральскую экологическую катастрофу используют в нынешних водных спорах очень активно. По аргументации "вододефицитных" стран, ответственность за неё несут "водоизбыточные" страны, которые построили каскады ГЭС, не пропускающие нужного объема воды для наполнения Арала. А Рогунская ГЭС-де только сделает ситуацию необратимой. Это отчасти правда. Но нельзя забывать и о том, как варварски расходуют драгоценную для всей Средней Азии воду. Особенно это касается Узбекистана. Как ни странно, при дефиците воды именно он является одним из самых крупных её растратчиков в мире. Из-за неэффективного использования ресурсов (когда огромные участки постоянно и без необходимости заливаются огромными объемами воды) почвы там засоляются, деградируются, после чего их почти невозможно использовать в агросекторе.

Что касается самого Арала, то его южная (узбекская) часть неизбежно будет усыхать. Впрочем, как показывает пример Казахстана, ситуацию можно решить. При помощи китайских и российских технологий ему удалось восстановить северную часть моря. Однако и тут налицо национальный эгоизм: казахская сторона отгородила дамбой пересохшую часть Арала и заполнила ее водой из Сыр-Дарьи, не заботясь об Узбекистане, тогда как проблему следовало бы решать сообща. В том случае, если бы стороны согласились участвовать в решении этих проблем, с помощью новых технологий можно было бы их минимизировать. Это касается обработки почв, расходования воды и пр.

— Есть ли надежда разрешить проблему с иностранной помощью?

— Китай и США от подобного "арбитража" фактически устранились, не видя для себя в этом серьезных выгод. Остаются Россия и Евросоюз. Правда, их многолетние усилия стать объединяющим центром для соперничающих государств Средней Азии пока ни к чему не привели. Впрочем, Душанбе еще не потерял надежду на то, что, справившись с первой очередью Рогунской ГЭС, он получит иностранные инвестиции для завершения всего объекта.

— Каковы перспективы выхода из сложившейся ситуации?

— Как показывает пример Казахстана и Киргизии, даже такую острую проблему, какой является водная, решить можно. Сегодня Бишкек пропускает Астане нужный объем воды и получает за это электроэнергию и деньги.

Но в данном конкретном случае я не вижу заметных перспектив. Очевидно, стороны будут продолжать информационную войну, которая обострится весной, когда начнутся сельскохозяйственные работы и расход воды в Узбекистане заметно увеличится.

Я вовсе не исключаю, что дело дойдет до международного разбирательства. Таджикистан будет заявлять о том, что это его суверенное право — строить на своей территории те или иные объекты. Узбекистан будет напирать на то, что проект Рогунской ГЭС был разработан почти полвека назад, а значит, устарел, и потому Таджикистан не может гарантировать экологическую и техногенную безопасность своим соседям.

Впрочем, даже без учета Рогунской ГЭС, учитывая колоссальный рост численности местного населения, а значит, и потребления воды, можно предвидеть постепенное обострение "водного вопроса".