Минсельхоз РК собирается повысить таможенные пошлины на импорт продовольствия, аналогичного производимому в стране. В конце мая об этом заявил министр сельского хозяйства Акылбек Куришбаев. Согласно версии ведомства, такая мера позволит защитить внутренний рынок от импорта.

Подразумевается, что импортеры давят отечественного производителя демпинговыми ценами, в результате чего казахстанская продукция не находит сбыта.

Инструментом защиты призван быть разработанный в недрах Минсельхоза технический регламент по основным продуктам питания, который должен стать настольной книгой работника таможенных служб.

Одновременно предполагается задействовать потенциал прироста продовольствия. Акцент будет сделан на перерабатывающие отрасли, поэтому следует ожидать, что госфинансирование перенаправят от агропромышленного комплекса в целом в пользу переработчиков в частности.

Вместе с тем субсидировать собираются только ту мясную и молочную продукцию, которая пойдет на переработку. Такое целевое финансирование должно стимулировать перерабатывающие предприятия, которые и обеспечат Казахстан продовольствием собственного производства.

В поте лица

Складывается впечатление, что специалисты-аграрники днем и ночью думают лишь об одном: как в кратчайшие сроки осчастливить своих сограждан качественными продуктами. Но чтобы это сделать, необходимо, по мнению министра, устранить зависимость от импорта. В частности, речь идет о том, что Казахстан завозит 40 процентов готовой молочной продукции, 29 процентов мясной продукции и 43 процента плодоовощной продукции.

При этом министр ссылается на две ключевые проблемы: отсутствие качественного сырья и технологическую отсталость перерабатывающих предприятий. Молочную и мясную продукцию Казахстан получит, если осуществит заявленные "КазАгро" проекты строительства молочных ферм и откормочных площадок. Плодоовощную продукцию предполагается получить путем повсеместного внедрения систем капельного орошения.

Что касается качества сырья для переработки, то нет никакой необходимости решать его столь дорогим способом. Всем специалистам памятен шымкентский опыт, когда после строительства дорогой теплицы и сева сельхозкультур, вдруг выяснилось, что урожайность низкая, в силу чего теплицы в ЮКО не эффективны. Вполне может случиться, что после строительства молочных ферм и откормочных площадок вдруг выяснится и их неэффективность.

И в первом, и во втором случае сначала заявляли большие цели, под них находили госфинансирование. Потом объект построили, деньги "распилили", и, сославшись на низкую эффективность, проект закрыли. Но в первом случае речь идет о дорогой, но только одной теплице, во втором же случае будут потрачены миллионы долларов, быть может, с такой же, как в первом случае, эффективностью.

Понятно, что деньги потрачены, объект построен и, как оказалось, никому не нужен. Непонятно другое: почему компетентные органы не привлекли компанию, строившую теплицу, к ответственности? Может так случиться, что как с широко разрекламированным проектом "100 школ, 100 больниц", виновных будут искать долго и безуспешно…

По поводу технологической отсталости перерабатывающих предприятий, как мне представляется, в Минсельхозе дали маху. Большинство компаний, занимающихся данным бизнесом, имеют неплохие основные фонды и способны на равных конкурировать с импортерами. Те же "Фудмастер", "ВИТА", и другие имеют передовое даже по меркам Европы оборудование и способны в необходимых количествах производить продукты питания.

Не с того начинаете, господа!

Никто не задумывался над таким вопросом: почему, когда кто-то хочет осчастливить Вселенную, как правило, получается обратное? Вселенная плюется, всем не по себе, а инициатор возможного вселенского счастья, как ни в чем не бывало, продолжает придумывать новые интересные, с его точки зрения, прожекты. Чтобы ответить на вопрос, достаточно хотя бы иногда вспоминать истину "семь раз отмерь, один раз отрежь".

Для начала необходимо точно знать, что и как нужно сделать. Думаю, разработчики проекта "100 школ, 100 больниц" попросту забыли внимательно изучить карту Казахстана, исследовать потребности регионов, и дать хотя бы приблизительный спрос на учреждения медицины и образования.

Если мне сейчас скажут, что разработчики проекта строительства молочных ферм и откормочных площадок учли просчеты своих коллег, то у меня есть все причины сомневаться в этом.

Незнание потребностей рынка может привести к существенным просчетам. К примеру, как ранее заявлялось, в стране построят 10-15 молочных ферм и 15-20 откормочных площадок. В ситуации, когда мы считаем валовые надои молока самым примитивным способом - умножая виртуальное количество коров на ее усредненную производительность - ничего, кроме перепроизводства и вынужденной остановки уже запущенных мощностей, мы не получим. Почему перепроизводство? Это есть психологический фактор. Как правило, разработчики подобных прожектов закладывают в них запас.

После того, как бюджетные деньги будут вложены в строения и оборудование, обычно, наступает следующая фаза, именуемая отрезвлением. Фискалы совместно с силовиками начнут проверять целевое использование средств, найдут множество нарушений, отчасти договорятся, отчасти понапишут представлений. В дальнейшем все будет зависеть от "мохнатости" людей, потративших деньги. Если степень "мохнатости" окажется высокой, то дело замнут, а деньги просто спишут. Надеяться же на то, что степень "мохнатости" окажется низкой, вообще не стоит: к большим деньгам "лысых" не подпускают.

Теперь по поводу того, что предприятия технологически отстали. Если следовать логике, то переработчикам нужны новые кредиты, которые должны пойти на закупку нового оборудования. А так как посодействовать в этом сейчас, никто, кроме государства, не может, значит, власти будут вынуждены прокредитовать переработчиков через банковскую систему.

Но, судя по заявлениям самих переработчиков, на сегодняшний день их ключевой проблемой стала кредитная зависимость. По сути, им нужно рефинансировать долги перед банками, желательно с учетом нынешних реалий, то есть с параллельным снижением процентной ставки по кредитам.

Потом необходимо крепко подумать над тем, почему некоторые переработчики, вместо покупки нового оборудования в период активного банковского кредитования, занимались совсем другими делами. Серьезные бизнесмены успели технологически перевооружиться, правда, попав в кредитную кабалу. Несложно догадаться, какие предприятия технологически отстали. Это предприятия, где о технологическом перевооружении даже не задумывались. Не факт, что получив очередные кредиты, они станут покупать сейчас то, что не купили в докризисный период.

С трезвой головой и холодным разумом

Прежде чем лезть в самое пекло, есть резон поразмыслить, а нужно ли оно вообще? Прежде чем строить гигантские планы, есть еще больший резон подумать, а стоит ли заниматься гигантоманией?

Кризис заставил власти временно отказаться от осуществления части инвестиционно емких проектов в пользу проектов, которые принесут дивиденды с большей скоростью. В том виде, в котором проект молочных ферм и откормочных площадок существует, он может выполнить лишь функцию финансового утилизатора: деньги потратят, куда следует, доложат, торжественно откроют и ленту перережут…

Раньше в Казахстане существовала эйфория легкой доступности западных денег. Это спровоцировало следующую психологическую установку: нам все по плечу, поэтому будем строить много, дорого, а проекты должны быть величественными и неповторимыми. По всей видимости, это ведет к уходу от реальности, а возможности, вполне даже скромные, могут восприниматься в гипертрофированном виде. Актау-сити, программа быстрого перехода казахстанской экономики на инновационные рельсы - все это из одной серии докризисной мыльной оперы.

Теперь из Казахстана должна уйти эйфория, уступив место осторожности и чувству меры. "Должна уйти", но не ушла. Эйфория доступности западного фондирования уступила место эйфории наличия Национального фонда: мы скопили денег, теперь нам их на несколько лет хватит, поэтому время от времени готовы реанимировать наполеоновские проекты.

Думаю, замороченность на проектах строительства молочных ферм и откормочных площадок - это неудачный опыт такого рода реанимации. Главное, чтобы в карете "скорой" оказался дефибриллятор. Не менее важно и то, чтобы он работал…

В Казахстане любят говорить о выгодном географическом расположении страны, возможностях привлечь транзит и заработать на этом деньги.

На самом деле, как посредник между Азиатско-Тихоокеанским регионом и Европой, Казахстан может переформатировать себя из сегодняшнего состояния буферной зоны, где тихо и спокойно, в состояние глобальной свободной экономической зоны от Каспийского моря до Китая. Есть вполне осязаемая вероятность, что вскоре Казахстан начнет строительство автокоридора, который свяжет Китай с Европой, и планы по превращению в транзитную страну не выглядят столь уж недостижимыми.

Однако кроме транзита есть и другая позитивная сторона выгодного географического положения. Казахстан находится в непосредственной близости от Узбекистана, страны, где эксперимент по вживлению рыночных механизмов в доморощенную советскую административно-командную систему в ближайшее время не кончится.

Достаточно внимательно проанализировать опыт наших соседей, чтобы не повторять допущенные ими ошибки.

Узбекистан - это яркий пример того, как разного рода запретительные меры превращают развивающуюся экономику в экономику, где фаза развития становится практически бесконечной. Власти этой центрально-азиатской страны огородились от ближних и дальних соседей высокими таможенными пошлинами. И раньше, и сейчас любые ограничительные меры власти объясняют необходимостью защитить внутренний рынок от некачественного импорта. Далее страх перед массовым и неконтролируемым ввозом в страну импортного ширпотреба лишь усиливается, возникает паника, запреты дичают, экономика разваливается. Правда, все мы стали свидетелями, что находящаяся в руинах экономика со стороны может выглядеть вполне даже сносно.

Это о нынешнем состоянии узбекской экономики. Если же в Казахстане попытки представителей бизнеса, чиновников огородиться от импорта высокими таможенными барьерами окажутся успешными, то и казахстанская экономика может постепенно обрести черты, присущие узбекской.

Чем выше уровень страха перед импортом, тем больше вероятность повторения узбекского опыта.

Мы помним, как все начиналось

Узбекистан пережил ряд этапов, прежде чем оказаться там, где сейчас находится. Сразу после обретения независимости в начале 90-х годов прошлого века экономика получила реальный, хотя и единственный, шанс стать глобальной экономикой региона. Либеральное законодательство позволило активно развивать торговлю с Китаем и АТР с одной стороны, Пакистаном, Турцией, Ираном - с другой.

Тогда потребительские рынки страны излучали оптимизм, стали местом паломничества жителей близлежащих государств. Казалось, еще немного, и страна станет центром развития межрегиональной торговли, местом, куда иностранцы выстроятся в очередь для инвестирования денег.

Конец 90-х положил конец этой несбывшейся сказке. Власти посчитали развитие торговли и массовый приход иностранных инвесторов негативной тенденцией, непосредственно угрожающей безопасности властей. Тогда и было решено взять бизнес под бдительное око государства, инициировано большое количество уголовных дел в отношении узбекских бизнесменов. Торговля зачахла, инвесторы стали покидать территорию страны.

Власти оказались "у разбитого корыта", но именно его "разбитость" обеспечивала их безопасность.

Высокие налоги спровоцировали массовый уход бизнеса в теневую экономику, и чем более высокой становилась ее доля, тем более нервными стали взаимоотношения между властью и бизнесом. Именно в начале 2000-х годов власти стали открыто признавать вспомогательную роль узбекского бизнеса. Сверху популяризировалась идея о том, что государство вправе и должно использовать ресурсы бизнеса, во-первых, для личного обогащения, во-вторых, для осуществления задач, которые находились в ведении самого государства.

Рост теневого сектора спровоцировал недоимки бюджета, а фискалы оказались не в силах из года в год выполнять планы по сбору налогов.

Одновременно внутренний рынок стал наполняться импортным ширпотребом, по большей части китайского производства. По мере развития казахстанского бизнеса соседи стали завозить в Узбекистан и продукты питания. Узбекские власти, понимая, что свободно конвертируемая валюта активно уходит из страны, начала повышать таможенные пошлины. Тогда и появилась сумасбродная идея о защите внутреннего рынка, и всем известные программы по импортозамещению и экспортоориентированности.

Жирную точку под изоляцию узбекской экономики от экономик других стран мира поставило постановление президента в 2005 году, когда были введены пошлины, по своим величинам напоминающие фактически запрет на ввоз товаров извне.

Ком в горле

Высокие таможенные пошлины способствовали коренной деформации узбекского бизнеса.

С одной стороны, узбекские предприятия получили эксклюзивное право обеспечивать население необходимыми товарами. Оно было использовано для того, чтобы создать внутри страны монополии, которые сразу же принялись диктовать свои цены потребительскому рынку.

Отсутствие реальных конкурентов на рынке способствовало тому, что предприятия производили некачественную продукцию. Стимул к повышению качества исчез, как только конкуренты ушли с внутреннего рынка. Зачем привлекать деньги на новое оборудование, технологии, более качественный менеджмент, если рынок закрыт, а население оказалось в искусственной колбе: хочет - не хочет, все равно купит.

Поэтому на выходе Узбекистан сейчас имеет на самом деле технологически отсталые производства, и производителей, которые практически потеряли навыки конкурентной борьбы. При этом психологический эффект от работы на изолированном от всего мира рынке, как мне представляется, будет фактором долгосрочным. Бизнес перестал быть бизнесом по наибанальнейшей причине: он стал придатком государства, и должен делать то, что государство прикажет.

С другой стороны, монополизация рынка спровоцировала появление двух-трех компаний в каждом сегменте рынка, которым можно все. Остальным компаниям ничего нельзя, и за все приходится много платить. Поэтому открытие нового бизнеса, если он изначально не открыт с участием чиновников высокого ранга, стало довольно хлопотным и весьма проблематичным занятием. Бизнес перестал расти вширь. Ладно бы развивался вглубь, но и это искусственно ограничивается компаниями-монополистами.

В конечном счете, бизнес-среда стала напоминать болото, где с концами тонут любые инновационные идеи.

Если теперь убрать таможенные барьеры, то узбекские предприятия начнут форсировано умирать. Потерянные навыки борьбы на рынке быстро не вернуть. Получился замкнутый круг, выхода из которого сегодня никто не знает.

А ведь начиналось так оптимистично и обнадеживающе: защита внутреннего рынка и развитие собственного производства.

У страха глаза… на лбу

Нет ничего странного в том, что до недавнего времени праздно живущий и неплохо питавшийся Казахстан вдруг испугался импорта. Импорт, надо заметить, очень страшен и опасен. Кризис резко увеличил в организме казахстанской управленческой элиты количество микроэлементов, отвечающих за страх.

Сегодня в этой стране среди определенного круга представителей власти очень популярна идея государственного регулирования рыночных отношений. Как правило, аргументация их до банальности примитивна: смотрите, к чему привели рыночные отношения! Теперь за дело возьмется государство, понатыкает вокруг казахстанского бизнеса красные флажки и сделает то, что классический рынок сделать не в состоянии: избавит от рисков различного рода кризисов.

Государство уже взяло под свое крыло крупнейший в стране "БТА банк", "Альянс-банк", на очереди другие кредитные учреждения, а, в конечном счете, весь финансовый сектор. "КазМунайГаз" получил право приоритетного приобретения долей в нефтегазовых активах, если акционеры вдруг вздумают продать свои доли.

Думаю, даже в периоды кризиса необходимо оценивать происходящее вокруг и, по мере возможности, освобождаться от панического страха. Казахстан, как бы он не хотел, не может и не должен производить все необходимые для жизнедеятельности продукты питания. С другой стороны, присутствие на рынке импортных продуктов есть не что иное, чем развитие торговли и внешнеторгового оборота.

И самое важное. Импорт не дает расслабиться казахстанским производителям, держит их в тонусе, заставляет работать не только 8 часов в день, но и всю ночь.

Обычно, именно ночью в голову приходят самые интересные мысли…